- И чего? – голос Изки был ровным, но мне казалось, что ей не все равно.
- Может, позвонишь ему? Тебе нужны друзья… помимо нас с Викой.
Изка повернулась так резко, что аж шины взвизгнули.
- Мах, вот ты вроде не дура, а иногда такую несешь чушь, что уши вянут! Что я ему скажу: приходи в гости? Полюбуйся на меня, калеку? Ага, щаз! Я была для них Ледяной Принцессой, такой и останусь. И еще, Мах, на будущее: не приведи Господь бывшему парню увидеть тебя не в форме: больной, подавленной…изуродованной. Это ужасно.
- Почему? Почему именно бывшему парню?
- Потому что! Особенно, если ты его бросила.
- Ну, вы же вроде друзьями остались…
Изка дернула углом рта.
- Оставались. Он меня все равно ревновал ко всем, хотя вокруг него тоже девчонки крутились постоянно. Но вообще Ярик нормальный.
- Из, я можно спрошу, раз ты нормально реагируешь на все…как вышло, что Фердинанд не пострадал? Ты спрыгнула как-то?
Изольда побарабанила пальцами по стеклу.
- Не знаю, Мах. Я не думала об этом особенно. Как-то само получилось. Он где сейчас?
- В гараже. Ярик поставил.
- Мах, я тут читала в Инете про девчонку из Питера. У нее вообще нет ног, потеряла в детстве. Но она катается на мотоцикле…правда с другом. И друг есть… вот оно как бывает.
- Из, а у тебя и ноги есть, и друг будет, все будет, только встань. Почему ты ничего не делаешь? Мышцы атрофируются на фиг.
Изка помолчала.
- А может, мне страшно?
- В смысле? Страшно упражнения делать?
- Нет, другое. Вот я буду делать, упираться, а вдруг все зря? Знаешь, как тяжело разочаровываться? Лучше уж тогда и не надеяться. Мах, и все впустую будет: тренировки, потраченное время и силы.
- Из, а время и так впустую проходит. Извини, если жестко, но: чего тебе терять? Почему не попробовать что-то изменить? Я и то взялась за себя, пресс качаю…но у тебя ставка гораздо выше.
- Что-то пока результатов не видно, - ехидно заметила Изка. – Твоего качания пресса.
- Результат есть, - серьезно сказала я. – Раньше я могла сделать тридцать раз без передышки, а сейчас шестьдесят два, значит, пресс укрепляется. Вот еще добавлю на косые мышцы, на нижний пресс, будут и объемы уходить потихоньку. Давай со мной. Потихонечку, ну?
- Ты лучше брови с ресницами покрась. Будет хорошо.
- Спасибо, - я ошеломленно заморгала. Изка могла иногда под конец разговора что-то такое вывезти неожиданное.
Наконец Вика пошла к подъезду, бросила взгляд на наше окно. Я поспешно скатилась с подоконника, хотя в темноте ничего не разглядеть точно.
- Эвакуируемся! – скомандовала Изка. Шины зашуршали по коридору.
Ну, как дети, честное слово! Как будто это не Вике, а нам по четырнадцать!
Наша девочка всерьез засела за книжки, долбила математику и языки. Мы так поняли, что Саша учился на «четыре» и «пять», да еще в физматшколе, ей не хотелось отставать. Вообще Вика писала грамотно, но невнимательно, часто допускала глупые ошибки, пропускала буквы, или наоборот, вписывала лишние. Я читала где-то, что так делают дети, у которых не в порядке нервная система, возбудимые, с подвижной психикой. Что ж, мы каждый вечер писали диктанты, пытались разговаривать на английском. А еще Саша играл в шахматы, даже таскал с собой маленькую доску. Вика с Изкой тоже расставляли фигуры и сидели над ними с умным видом, надолго задумываясь над каждым ходом. Вика выигрывала примерно каждую третью партию, но у девчонок получалась – как и у нас с Изкой – не игра, а бойня. Зашахованный король в панике метался по клеткам, теряя последних защитников, а потом всем это надоедало, и объявлялся мат. Как там Лиза говорила – все мы немного шахматные фигуры? Я черная тура, а Изка? Черный конь? А Вика? Наверное, еще пешечка. Тоже черненькая.
Лейла – вот уж внимательная какая – заметила, что Вика влюбилась. А еще ее шокировали синие волосы нашей воспитанницы. Дочка Эмира Ильясовича теперь заходила к нам раз или два в неделю, подолгу массировала Изкины ноги и разговаривала со мной. По-русски разговаривала, настойчиво требуя, чтобы я ее поправляла. Лейла выглядела спокойной и счастливой, перестала носить свои дагестанские платья, правда, хиджаб остался. Изка научила ее подводить глаза. Видимо, с Маратом все было отлично, парень тоже весь светился, при встречах в институте вежливо здоровался со мной, спрашивал, как дела.