- Ульрика Шур. Подойдет?
- Шур – это что-то значит? Или просто.
- Верная.
- Супер придумала! Значит так, Ульрика, двенадцатого июня я тебя жду. Взнос восемьсот рублей, помнишь, да? Там речка есть, будем купаться. Не забудь мыльно-рыльное. На полигон приедешь, я тебя встречу. Можешь бухла взять…для коммуникации. Мы деремся за Ланкастеров, наш лорд – лорд Калверт, синее знамя с красным ромбом.
- Бубновый туз?
- Не, там еще какая-то хрень помимо ромба, - хихикнула Анка.
- А мы за какую розу?
- Да пес ее знает, я сама путаюсь. Я тебе скину инфу, ознакомишься. Ладно, Марья, я помчалась, электричка скоро.
- А чего Лиза с Колей не едут?
- А они того…к свадьбе готовиться будут, наверное. Не знаю, Лизка только из Венеции прикатила. Лия будет, помнишь ее?
- Она дерется?
- Нет, еду готовит. Она со своим приезжают поварить, уже который год. Ну, нравится всех кормить, что же поделаешь.
Мне вдруг очень захотелось поехать на игру. Изка же с Викой переживут без меня пару дней, верно? Ох, времени девять. Ладно, сейчас к Мите. Или щит с мечом занести домой? Да какая разница, проедусь в маршрутке со щитом, делов-то.
Когда я открыла калитку, Борман глухо заворчал, но из конуры не вылез, вот и славно. Парень, насупившись, сидел в коляске за кухонным столом. Похоже, больше в доме никого не было. Мои книжки лежали на комоде в сенях.
- Че так долго?
- Дела были. А повежливей можно?
- А с чего мне с тобой вежличать?
- Такого нет слова, - автоматически поправила я, как привыкла поправлять Лейлу.
- Да насрать.
- Да насри. Можешь прямо сейчас начинать.
Нет, так нельзя. Нельзя становиться с ним на одну доску. Но Митя меня прямо выбешивал. И главное, держится так, как будто это я его кровно обидела.
- Ты не передумала?
- Нет. И уж точно не передумаю, глядя на твое поведение.
- Ну смотри, тебе же хуже.
Ничего себе заявочки!
- Да ты, никак, угрожать мне вздумал? – я смотрела на него сверху вниз.
Беликов вздернул узкий подбородок. Какая-то у него слишком большая голова. И очень злые глаза.
- Всего хорошего.
Я положила книжки в сумку, хотела повесить за спину щит, но в тесной прихожей было не развернуться. Ладно, за воротами повешу. И меч тоже.
- Погоди. Провожу тебя.
Добро. Мне не хотелось расставаться врагами. Ну как, врагами…неприятелями. Лучше просто не приятелями. Ощутимая семантическая разница.
Я помогла Мите съехать с крыльца, он что-то замешкался в темноте. Фонарь у них не горит, прошлый раз горел. Не дождавшись напутствия, я зашагала к калитке. И тут услышала сдавленное утробное рычание. Рывком, как кошка, повернувшись, я увидела…увидела. Борман вылез-таки из будки, цепь его больше не держала, валялась на земле. Пес напружинил мускулы, словно проверяя, служат ли они, как раньше, оскалил зубы. И прыгнул.
А меня словно парализовало. Я не бежала к калитке, все равно не успею, там щеколда. Я очень боюсь собак, до икоты. Мама говорит оттого, что меня в детстве покусали. Я не помню деталей, но на ноге остался небольшой узкий шрам. Я боюсь собак, особенно больших и злобных. Но еще больше я боюсь, когда они нападают со спины. Поэтому я не повернулась, не метнулась в сторону, ломая кусты малины и дико визжа. А может, включились инстинкты, базовый набор которых мы получаем при рождении. По сути, они не очень нужны нам, урбанизированным детям поколения Y, но иногда без них не выжить…
Одним движением я вскинула щит к плечу, как в боевом строю, судорожно вцепилась в рукоять меча. Пусть он дюралевый, а не стальной, все же лучше, чем ничего. И сама подалась навстречу, может, поэтому зверюга не сбила меня с ног, только заставила отступить на шаг. Борман в лету врезался в щит, но меня не опрокинул, я даже успела рубануть мечом, вложив в удар всю силу и весь свой страх. И еще я заорала:
- Назад, чудовище! Фу! А то еще отхватишь!
Чуть не оглохла от собственного крика.
И…он пошел назад, щеря клыки. Я так же медленно и настороженно отступала к калитке, прикрываясь щитом. Я старалась смотреть в глаза собаке уверенно и твердо, не отводя взгляда. Кажется, помогло.