- Помочь, что ли? Я вижу, все уже без меня решили, по ходу… Ладно, я согласна.
Я вручила ей толкушку и миску со смородиной: помогай.
- Ты расскажешь Пра, как все было…со мной?
- Я? Это ты ей расскажешь, если захочешь. А не захочешь, я тоже промолчу. Я обещала.
- Хорошо, - выдохнула Изка. – Я, наверное, расскажу. Мах, а чего с игрой у тебя?
- Да на август перенесли. Не знаю, поеду ли я вообще, до августа еще дожить надо.
Вечером мы в полном составе ждали Пра, с которой Изка предварительно созвонилась, сымитировав мой голос настолько точно, что у меня аж мурашки по спине пошли. Похоже, подруге нравилась эта игра. Ну да, Изка же какая-никакая, но актриса, а актриса обязана уметь владеть голосом. И слух у нее отличный, жалко, что Изольда забросила гитару, могла бы научиться хорошо петь и играть. Да и я бы могла: инструмент лежит без дела, а петь я люблю.
Вика меланхолично посыпала пирог сахарной пудрой, бледная и грустная. Густая синева волос начала сходить, уступая место какому-то дымчато-сизому цвету. Я не заметила, как наша девочка повзрослела и вытянулась еще выше. Даже без косметики Вичка не выглядела на свои недавние пятнадцать, ее можно было принять за десятиклассницу. Наверное, много плачет – под глазами залегли тени. Но держится, ничего не говорит. И не жалуется.
Я не знала, как помочь. Слова здесь бесполезны…ну. Не то чтобы бесполезны, Вика знает, что мы на ее стороне всегда, но Сашку ей вернуть все равно не сможем. Хотя у меня было намерение с ним поговорить, подумаешь, разобиделся он весь, а наша девочка страдает. Вот вернется из лагеря, и я свое намерение реализую.
Наконец в домофон позвонили, а через полминуты на пороге уже стояла наша дорогая и долгожданная гостья. Только мы ее в первый момент не узнали: Пра остригла волосы, здорово загорела на солнце, отчего нос и щеки густо обсыпало веснушками. На ней был джинсовый комбинезон, длинная футболка на одно плечо, шлепанцы. Это была она, наша Пра, волонтер польской добровольческой организации и пилот грузового вертолета! Я первая обняла ее, Пра ответила таким же крепким объятием. Ох, я же не предупредила насчет Изки!
Но Пра хватило такта не меняться в лице и не делать огромные глаза. Она только присела на корточки, осторожно прижала Изку к себе.
- Привет, Ледяная Принцесса, сколько лет!
Я слышала, как Изольда осторожно перевела дыхание. Как мне показалось, с облегчением.
- А это Вика. Наша подруга. И воспитанница.
- Здорово, а я Пра! Классные волосы!
Вика даже не улыбнулась.
Потом мы усаживались за стол, Пра взахлеб рассказывала о своих польских приключениях. Да и не только польских: Пра по несколько месяцев жила в Зимбабве, Конго, Ливане. Я заметила, что у нее изменилась речь: к концу каждой фразы интонация становилась «восходящей», наверное, поляки так говорят. Иногда Пра хмурилась и закатывала глаза, вспоминая какое-то русское слово, частенько вставляла польские и английские слова, но мы все равно понимали. Она вся была живая, энергичная, фонтанирующая радостью. Прилетев из Варшавы ранним утром, Пра уже успела побывать в своем детдоме, помчалась туда сразу, узнав о смерти Николая Николаевича. Назавтра у нее была запланирована поездка к кумовьям и крестнику…
Пирог со смородиной пошел на «ура». Я положила Вике кусок побольше, она с удовольствием жевала, во все глаза глядя на новую знакомую. Правда, больше Вика ничего не ела, и вообще сидела с таким видом, будто ее тошнит.
- Ты не заболела? – шепнула я ей на ухо.
Вика испуганно отшатнулась.
- Живот болит…
- Вик, ты, наверное, не ешь ничего. Так нельзя. Тут и до гастрита недалеко.
Пра внимательно посмотрела на нас, но ничего не сказала.
- Я пойду, - Вика поднялась. – Спасибо, было очень вкусно. И очень приятно познакомиться с вами.
Вежливая, как инфанта, только что книксен не сделала. Давно ли она сидела на лестнице с дешевой сигаретой в зубах? Похоже, подобные мысли посетили и Изку, мы переглянулись с затаенной гордостью.
Глава 42.
- Чего это с ней? – Спросила Пра, как только за Викой закрылась дверь. – Она у вас, случаем, не беременна?
- Чего?!
- Сплюнь, Пра. – Изольда постучала по столешнице.