У больниц есть особый запах, это все знают. В целом он мне нравится: стерильный какой-то, чистый. Но здесь пахло по-другому: резко хлоркой и чуть-чуть затхлостью. А еще – кровью. Или это мое воспаленное воображение подсказало такую ассоциацию? Сонная бабуля в окошке регистратуры не обратила на меня никакого внимания. Я пошла по узкому темному коридору, подсвечивая телефоном таблички на дверях. На некоторых кабинетах табличек не было, в эти я начинала ломиться. А потом, завернув за угол, увидела Вику: она стояла навытяжку перед коротко стриженой высокой теткой в железных очках и туго повязанной на лоб косынке, судя по жестам, что-то объясняла.
- Вика-а-а!
Обернулись обе. Врачиха смотрела равнодушно, а Викино лицо сморщилось, сделалось очень несчастным, девочка опустила голову, слезы закапали на линолеум. Я крепко взяла ее за руку.
- Пойдем.
- Маша.
- Передумала? – Тетка уперла руки в бока. – Имейте в виду, я вас впервые вижу.
Очень хотелось ее стукнуть.
Хлопнула дверь.
Я повела Вику обратно, она покорно шла, не глядя на меня. Все позади. Все нормально. У нас будет ребенок. Кошмар какой… Да нет, кошмар был бы, если бы я не успела. Что мы, с одним младенцем втроем не справимся? Если уж Саша…ох, я вот еще и с Сашей потолкую. После поездки на Фердинанде мне теперь ни фига не страшно
Дядька-охранник так и стоял на крыльце, только вместо сигареты держал в руках кружку и толстенный ломоть белого хлеба с вареной колбасой.
- Случилось что ли чего? – обеспокоенно вопросил он, глядя на Вику.
- Все в порядке, - улыбнулась я. – Спасибо, что посторожили мотоцикл.
- Пожалуйста, не жалко. У меня в юности тоже был. «Урал». Вот это зверюга! А чего она у тебя такая бледная? – он указал на Вику. – Сестра, что ли? Ох, девки, все за фигурой следите, да на диетах. Моя тоже себе в голову вбила, толстая она, мол…Какая такая толстая? Как тарань сушеная. На-ка, - охранник протянул Вике бутерброд, она принялась отнекиваться.
- Ешь, Вичка. А я подумаю, как нам домой ехать.
На мотоцикл я Вику не посажу, это точно. Да и сама, наверное, больше не поеду, сюда-то добралась чудом. Отправить ее электричкой? Я искоса взглянула на Вику, безучастно жующую бутерброд.
Я позвонила Ярославу, он сразу же взял трубку. И даже узнал меня.
- Здорово, Маш! Рад тебя слышать? Есть новости? – энергичный такой веселый голос.
Это он про Изку.
- Не совсем. Ярослав, мне нужна твоя помощь.
- Чем могу?
- Мы застряли в Ракитниках, это поселок, как на Переславль ехать, знаешь? Две девушки и Фердинанд.
- Как Фердинанд?! – не поверил байкер. – Разве Изольда…
- Нет, не Изольда, - нетерпеливо отозвалась я. – Это я доехала на Фердинанде в Ракитники, очень было нужно. А обратно не могу, у меня пассажир!
- Ну, ты крута, мать! Сейчас будем!
Вот и славненько. Мы с Викой присели на скамейку рядом с мотоциклом. За спиной цвел куст жасмина, жужжали пчелы. Солнце уже поднялось высоко и припекало вовсю.
- Вичка…- тихо позвала я.
Девочка повернула голову.
- Маш, мне ужасно стыдно. Я взяла у тебя две тысячи…украла. Но я собиралась вернуть, честно-честно! Я в жизни ничего не тырила, но тут надо было быстрее, срок же… - она спрятала лицо в ладони. – А попросить я же не могла, - Вика стала проглатывать слоги, сбиваясь на горячий шепот. – Как я одна с ребенком буду, даже школу не закончу, это же позор и ужас вообще. Стремно так… и я не могла на вас с Изольдой такое повесить, вот я и решила…аборт…только это же так страшно, так страшно...- у нее дрожали губы. - Но рожать, наверное, еще страшнее? Маш, ты прости, только по-другому я не могла, меня бы мать убила за такое, по стенке бы размазала. Что со мной будет? – Вика зарыдала.
Значит, мне сейчас надо быть сильной и умной, не поддаваться панике. Если еще я начну биться в истерике, нам можно всем скопом ехать в психушку.
- Вик, не плачь. План такой: тебе не волноваться, готовиться к родам, будешь много кушать и много гулять. И эти, упражнения какие-нибудь делать, для беременных есть специальные. Сашу поставим в известность однозначно: он же отец.