Когда я дотащилась до нашего лагеря, меня ждало огромное разочарование: он был пуст. Ни единого человека. Но самое неприятное – исчезли Энни с Джоном, исчезла их палатка. Наши с Анкой вещи лежали под навесом, аккуратно сложенные…и мокрые насквозь. Вот засада же! Я вылезла из бриги, разложила ее на лавке, отстегнула железки с ног. Дождь все не кончался. Я разулась, как могла, отчистила берцы от налипшей глины, пошла по мокрой траве босиком. Ощущения были странные: я одна, в лагере, босая, мокрая…захотелось упасть в траву, запрокинуть голову и бездумно смотреть в хмурое небо: не разорвет ли тучи солнечный луч? Я тихонько засмеялась, сама не понимая чему.
Йорки сожгли всю нашу поленницу: на кострище была куча углей. Я разыскала топор и жидкость для розжига, принялась колоть дрова. Скоро поленья разгорелись, несмотря на дождь, от них повалил удушливый дым. Я нашла котелок, повесила его над огнем, бросила щепоть заварки, несколько кусков рафинада, налила воду.
- Ой, ну хоть кто-то вернулся!
Я увидела наших монашек, тоже босиком, подобрав платья, они шлепали по траве. Ах, ну да, ведь все женщины живы…
Бригитта и Мередит пообещали посмотреть за костром, а я решила помыться в речке. По-настоящему, с мылом и мочалкой. Я с ужасом осознала, что у меня нет ни одной сухой вещи. Вообще ничего, все мокрое, включая джинсы и свитер. И носки. Ладно, высушу над костром. Я с отвращением натянула на себя сырую футболку, а рубашку из льна отжала и развесила. Берцы поставила рядом, надеюсь, они не обгорят. Разыскала мыльницу, губку, влажное полотенце.
Я и забыла, что к речке у нас такой крутой спуск, да вдобавок размокший. Цепляясь за ветки, я кое-как спустилась, закинула одежду под куст и полезла в воду. Я никогда раньше не купалась нагишом, даже не думала о таком. Но здесь я была одна…сейчас быстренько окунусь, да пойду себе. И еще хотелось сохранить белье не слишком мокрым. Дождь, слава Богу, закончился, но солнце не выглянуло.
Вода была восхитительной: мягкой и удивительно теплой. Я раз за разом ныряла, чувствуя, как уходит напряжение из мышц. Неожиданно для самой себя согрелась. И мне даже не хотелось вылезать. Но там, в лагере, уже, наверное закипел чай, а наши монахини собрали чего-нибудь поесть… Сейчас только нырну еще раз.
Я услышала голоса, как только подняла голову над водой. Ох, парни. Я лихорадочно отгребла подальше, спряталась за камышами. Блин, как здесь мерзко, ила по колено. Я теперь поняла, почему девчонки идут купаться целой толпой. Наверное, надо было крикнуть им, чтобы подождали…но они уже вышли. Трое. Одного я видела мельком, когда шла в мертвятник, другим был Гюнтер, а третьим…третьим Сигурд. Точнее, Зигфрид, героически погибший под Роузкастлом. Вышло так, будто я подглядываю. Может, все же крикнуть? Да, они отвернутся, конечно, а я, голая, буду вылезать из воды, натягивать на мокрое тело мокрую одежду…бр-р. И выглядеть полной дурой. Парни куда-то услали Гюнтера и стали раздеваться. Зигфрид стянул кольчугу, развязал поддоспешник, потянулся, заложив руки за голову. Мне показалось, они не стремятся нырять, даже разуваться не стали. Я вспомнила, как раз подглядывала за Изкой и Русланом…я не хотела, это получилось случайно. Почти. Я еще, помнится, думала, что Руслан красивый. Сигурд был лучше. Идеальная – на мой пристрастный взгляд – фигура, без вздутых мышц качка, но с широкими плечами, прямой спиной, твердыми бицепсами. Он такой высокий…Скорее всего, занимается спортом. Наверняка сильный и ловкий…меня вдруг бросило в жар: ни одним парнем я не любовалась так откровенно и…бесстыдно, да… даже Дэном.
Сигурд присел на корточки, зачерпнул пригоршню воды. Его друг тоже снял рубашку. Но тут с тропинки послышался веселый голос Анки:
- Эй, голые есть? Я иду, поберегитесь!
Она что-то негромко сказала ребятам, я не расслышала, но они послушно скрылись за деревьями. Анка тоже разделась, оставшись в одной длинной майке, осторожно зашла в воду. Тут я решила обнаружиться и бесшумно выплыла из камышовой заводи. Я люблю плавать: в гимназии с удовольствием ходила в бассейн, а летом в Переславле все свободное время торчала на Плещеевом озере. Мелькнула озорная мысль: подплыть сзади к Анке, схватить за руку. Ага, а она развернется, да как съездит по уху! Ладно, просто подплыву: я вдохнула побольше воздуха и ушла под воду.
Анка с удивлением воззрилась на мою мокрую голову, возникшую в двух метрах от нее.
- Марья, тьфу ты, Ульрика, чертова кукла! Я тебя по всему полигону бегаю, ищу! Была ранена, лежала у монашек, всех поубивали – тебя нет. На тракте замочила Джинджер, смылась от отряда алебардистов. Погибла под Роузкастлом – и снова не добралась до мертвятника. А теперь всплываешь у меня под носом! Ундина, блин!