- Готова?
- Да.
Сигурд влез в палатку, застегнул полог. Разулся. В руках у него была моя кружка, полная до краев.
- Так, сейчас выпиваешь – и спать сразу.
- Что это?
- Мед, малиновое варенье, спирт и кипяток. Осторожно, горячо!
Обо мне так только мама заботилась в детстве. Я послушно поднесла кружку к губам.
Сигурд, отвернувшись, снял свою безрукавку. На спине у него тоже был шрам, чуть повыше лопатки. Реально, как у Зигфрида из «Кольца Нибелунгов»! Там героя, искупавшегося в драконьей крови, можно было поразить только в одно место… Я сказала.
- Да, хороший фильм, - отозвался Сигурд. – А сага еще лучше.
- Мне тоже нравится.
- Странно, - он вроде бы удивился. – Такое мало кому нравится из девчонок.
- Наверное, я не такая как все.
Ох, ну зачем я это сказала! Да еще таким обреченным голосом.
- Факт, - спокойно согласился он. – Много ты тут воительниц видишь? Меня вот всегда интересовало: зачем красивой девушке надевать на себя железо? Ладно, Брунгильда, у нее там пояс, все дела.
- А как же амазонки?
- Я в них не верю, - развел руками Сигурд.
- Эта…кельтская царица…которая восстание против римлян подняла…как же ее…
- Боудикка. Ну да, но то ж восстание, у нее причины были пресерьезнейшие. А ты?
- А мне просто интересно, Максим. Я впервые на игре, пару раз была на маневрах. Я, наверное, в детстве недоиграла. Как те книжные дети.
- Я, по ходу, тоже недоиграл. Выпила? Лезь в спальник.
- А ты?
- А я одеялом накроюсь. Если что – буди, не стесняйся.
- Спасибо…- у меня уже слипались глаза. – Огромное. Доброй ночи!
- Доброй.
И вот я лежу в темной палатке рядом с ним – прекрасным своим рыцарем с синими глазами. В его спальнике и в его одежде. Мне и правда не очень хорошо: голова «бежит», на лбу выступила испарина. Где я умудрилась простудиться? Перекупалась, что ли? Как неудобно получилось… И как жаль, что он не проявил ко мне ни малейшего интереса. Если бы на моем месте была Изка…та, прежняя, Ледяная Принцесса, он точно вел бы себя иначе.
Снова ожила певица с высоким хрустальным голосом. Выспалась, что ли и вышла встречать рассвет? Кому она поет? «А полет журавлика прям, как и тысячу лет назад…» - расслышала я. Какой необычный тембр, кажется, что песня вот-вот прервется на самой пронзительной звенящей ноте. «Улетай, саенара….саена-а-а-ра…». Я знаю, «саенара», это по-японски «прощай». Японцы не говорят «пока» и «до свидания», они всегда прощаются. Наверное, так и нужно. Спокойной ночи, Сигурд. Спасибо за все. Спасибо за то, что ты реален, из плоти и крови. Мои мечты никогда не сбываются, а тут случилось. И я всегда это буду помнить. Саенара.
Наутро – вот уж чудо из чудес – я проснулась абсолютно здоровой и бодрой, с прекрасным самочувствием. Сигурда не было. Я переоделась в свои штаны, почти уже не мокрые, аккуратно свернула спальник, свитер и джинсы. Футболку надо бы простирнуть, а то так отдавать неудобно.
В лагере никого не было. Ну то есть вообще ни одного человека. Солнце стояло высоко. Ах да, они же все умерли вчера. Я побрела к себе, размышляя, не приснился ли мне Сигурд. Нет, я засыпала, слушая его спокойное дыхание. И его футболка у меня в руках. Черная, изрядно вытертая, с надписью «Ария». Как у всех.
У наших был полный «разброд и шатание». По всему лагерю были разбросаны сохнущие вещи и палатки вперемежку с доспехами. Леди ругалась со своим «мужем», желающим немедленно собирать боевой отряд и отправляться на ратные подвиги. Завтрак никто и не думал готовить. Анка, мучась жесточайшим похмельем, попросила стакан воды. Воды не было. Я пошла к Каннингему, силясь понять: мы играем, или уже все? На всякий случай прихватила меч.
Оказалось, играть будем с обеда, а пока все нормально. Суровые пехотинцы налили мне кафе и предложили бутерброд. Только я села к костру – нарисовалась рота алебардистов, с которыми я столкнулась тогда на тропинке. Джинджер была с ними. Я сочла за лучшее ретироваться. Только прихватила банку с остатками рассола, взглядом спросив разрешения.