Ах, бедняжка. Мне что, прослезиться теперь?
- Кир меня попросил тебя найти и все объяснить. И узнать, что с Изольдой.
- Ты тоже, по ходу, не торопилась.
- Ну, у меня вообще-то график, я дома не сижу, - Кира поджала губы.
- Понятно, - я задумалась. – Что ж, передай брату, чтобы не беспокоился ни о чем и жил счастливо. Изольда выжила и у нас все нормально.
- Может, помощь нужна?
- Может, и нужна. Но она вряд ли примет.
Я как-то пыталась с Изкой поговорить о Кире, но она пресекла инициативу, что называется, на корню. По сути, он тоже ее предал. И едва ли не хуже, чем Руслан. А впрочем, не мне судить. Да и дело-то прошлое. У Изольды есть Ярик.
- Ну ладно, все норм. Я должна за кофе?
- Это от заведения, - автоматически отвечаю я. – Но у меня вопрос. Не совсем, наверное, корректный.
- Слушаю, - Кира потушила сигарету.
- Ты встречаешься с Максом Исаевым?
- Было дело. Несмотря на клуб его этот идиотский. Представляешь, я пыталась Макса в модельный бизнес пристроить… Он не захотел. И к отцу в фирму не пошел. А тебе зачем?
- Футболку передать. С игры.
Я зачем-то таскала ее с собой.
Аленка, неслышно ступая, вошла в зал, принялась протирать столы, выразительно поглядывая в нашу сторону. Кира встряхнула волосами, взяла сумку.
- Вы закрываетесь? Тогда чао!
- Всего доброго.
«Автограф,» - умоляюще проартикулировала Алена. Я остановила Киру. Какая она высокая на шпильках… И стройная. И какая у нее большая грудь…у меня такой никогда не будет. Изящно опершись на барную стойку, Кира начала писать в Аленином блокнотике. А я пошла закрывать черный ход, проверять кухню, плиты, окна…все как обычно. Только слезы почему-то текли и текли из глаз, размывая тушь. Но это были не горькие слезы, а так…просто.
На улице было тепло, как бывает в середине лета, хотя на асфальте уже валялись первые желтые листья. Скоро осень. Я знаю, это будет хорошая осень. Самая лучшая из тех, что у нас были. Нет, я не знаю. Я верю. Просто верю и надеюсь.
«Не грусти, Мари!» - я в который раз мерила шагами надпись на асфальте, послание мне.
Остановившись у подъезда, я подняла голову: в наших окнах горел свет. Наверное, Изка с Викой, как обычно, ждут меня с чайником, это так мило. И еще осень скоро.
…Я долго ковырялась ключом в замке, пакеты оттягивали руку. Кто-то снова выкрутил лампочку на лестничной клетке, а может, она перегорела, и поменять не удосужились. Ввалившись в прихожую, я прислонилась к косяку. Спать хочется. В квартире было неожиданно тихо.
— Из? – Мой голос неожиданно дрогнул. – Изка?
— Маха, иди сюда! – донеслось из комнаты. У меня отлегло от сердца. – Я тебе кое-что покажу!
— Сейчас, - сказала я, расстегивая молнию на куртке.- Сейчас…
К зеркалу в прихожей приклеена фотография. Скорее всего, ее повесила я, больше некому, только не помню, когда. Сейчас фотки не выцветают, как раньше, и кусочек картона сохранил все краски майского теплого дня: свежая зелень, цветут вишни (или это все же яблони?), а мы с Изольдой идем из гимназии, нас тогда подружка щелкнула на память. Как же ее звали? Надя? Или Маринка? Не помню. Многого не помню, а вот тот год запомнился. Мы перешли в одиннадцатый класс, успешно сдав экзамены. Да-да, в нашей гимназии экзамены сдавали и в десятом классе. А потом наступило это лето, Лето-Когда-Все-Поменялось. Поменялось и пошло по другой колее.
Во, даже дверь открыли, чтобы я не вытряхивала всю сумку в поисках ключей, как я это частенько делаю. На кухне горел свет, но девчонки сидели в комнате.
- Маха! – снова донесся Изкин голос, странно напряженный.
Опять у нас что-то случилось?
Изольда сидела в коляске у стола, выпрямив спину в струнку и закусив губы. Вика стояла рядом, торжественная и строгая, но тоже очень взволнованная.
- Маха, смотри.
Изольда оперлась левой рукой на стол, правой схватилась за Вику, подалась вперед. Босые ступни коснулись пола. Изка встала и выпрямилась. Встала на ноги. Отпустила стол. И с грохотом рухнула обратно в кресло.