С Пра я столкнулась у подъезда – она шла из магазина с банкой кофе в руках. Мне показалось, подруга еще сильнее похудела.
- Привет, Маш. Заходи.
Мы поднялись. Я прямо в прихожей протянула ей пакет с платьем:
- Пра, спасибо огромное. Ты меня очень выручила.
Пра смотрела куда-то в сторону, вид у нее был потерянный.
- Что случилось-то? Я же вижу, неприятности у тебя.
- Да как сказать, Мари. В общем…мы с Мотором…с Андреем, в смысле…расстались. Все.
И зарыдала, закрыв лицо руками, уткнувшись в косяк, выронила платье. Я в растерянности опустила руки. На самом деле, Пра сильно изменилась за последние два года, в ней мало что осталось от безбашенной девчонки, залепившей Изке кулаком в нос. Она повзрослела, стала сдержанней, даже казалась старше своих лет. Всегда ровная, спокойная, в хорошем настроении, готовая пошутить и посмеяться, сейчас Пра плакала навзрыд, кашляя и задыхаясь. Я, не зная, что делают в таких случаях, пошла за стаканом воды. На кухне воняло чем-то тухлым, в раковине громоздились немытые тарелки, на столе стояла куча чашек. Я, нервничая, принялась искать чистый стакан. Когда нашла, Пра села за стол, вытерла лицо рукавом.
- Отбой. Истерика отменяется. Напугала тебя?
- Есть немного.
- Это так, остаточные явления. Мы уже давно.
Короткие рубленые фразы Пра выговаривала через силу, будто слова застревали в горле, а она их проталкивала через гортань.
- А ты где была? А работа как?
- У меня отпуск. Была у…у него. А потом поехала к Катюхе со Степкой. Хорошо у них. Крестник растет. Казак.
Я не стала спрашивать, почему вдруг казак.
- Ты вот что, Пра…расскажи мне, если хочешь. А если нет, ничего. А я приберусь здесь, и не возражай.
- И не буду, - Пра обессилено прислонилась к стене. – Ты извини, я забыла, что тут такой свинарник. Блин, что-то еще и протухло.
Оказалось, пропал лук, Пра хранила его в ящике под столом. Мы решили выкинуть весь ящик.
В морозилке нашлись куриные котлеты, я поставила сковородку с маслом на огонь, стала варить рис.
- Да что рассказывать, - Пра тяжело вздохнула, - я давно заметила, что он стал другим. Переменился ко мне очень. То звонил часто, когда приезжал, всегда со мной был. А тут приехал в пятницу, а зашел ко мне в воскресенье часа на полтора и сразу уехал. Не, я понимаю, семья там, это да. Друзья, все понятно. Я не говорю, что он должен был только у меня торчать, но я не хочу быть в ряду: машина-группа-друзья-гараж. Я хочу свое особое место, не первое, не главное – главное это семья, но все равно особое. Понимаешь?
- Ну? – я осторожно вытирала вымытые тарелки.
- Ну и вот. Был бы он на гражданке, я бы подумала, что другую нашел, а в части у них из женского пола только медсестра да уборщица, обе в годах уже. До города далеко, их не пускают, то есть, девчонку найти негде. Я спросила напрямую: ты меня любишь? Как-никак два года встречаемся, имею право знать…
- А он?
- А он сказал…что не знает, Маш. То есть, времени разобраться у него не было, - у Пра снова потекли слезы по бледным щекам, - извини, я что-то совсем расклеилась.
- Ничего, ты не стесняйся, - я неловко погладила ее по голове.
- А я так не могу, Маш. Говорят, что надо, чтобы тебя саму любили, да только это фигня, - голос Пра окреп. – В одну ладонь не хлопнешь, любить оба должны. Пусть кто-то больше, кто-то меньше. Каждый в свою меру. А когда один не знает, то надо расходиться. Ну, мы и разошлись. Я предложила, а он не стал спорить.
- Жалеешь?
- Не привыкла еще. Пройдет время, переживу.
Она сильная, Пра, я сразу это поняла. Не то, что я. Мне так плохо из-за Дэна, я каждую ночь о нем думаю, а мы ведь даже не встречаемся.