Разговоры, изрядно сдобренные матерщиной, мне тоже не нравились. Хотя Изкин парень почти не ругался. Сначала обсуждали последнюю пьянку на чьем-то дне рождения, потом – какую-то драку и Костяна, которому, видимо, здорово досталось в той драке. Девчонки восторженно пищали. Байкеры выходили курить. Потом на столе появилась бутылка виски, парни выпили. Юля и…Яна, кажется, тоже не отказались, покраснели, развеселились. Мы с Изкой вышли на минутку.
- Маш, Ярик сказал, ты Никите понравилась. Может, дать ему твой телефон? У него сейчас никого нет…
- Бедняжка, - я едко усмехнулась. Почему-то внутри поднялась волна раздражения пополам с самой настоящей злостью. – Из, а он мне не понравился. И вообще, что это такое: Ярик сказал… Он сам что, подойти не может? Или сказать мне пару слов?
- Ой, Мах, да ладно тебе…Никита хороший парень. Встретишься, поговоришь, узнаешь его получше. Не хочешь?
- Нет, Из, сорри. Может, ты права, конечно, но нет.
Изка тряхнула волосами:
- Я же о тебе забочусь! Будешь с нами на фесты ездить, у Ника машина – зверь! У Ярика, конечно, лучше, - подруга улыбнулась.
- Ты его поэтому выбрала?
- Что ты! Ярик отличный…- Изка прищурила глаза, - красивый, сильный. Целуется офигенно. А ты что, все по Дэну своему сохнешь?
- Я не сохну, Из, - у меня перехватило дыхание, - я, кажется, люблю. Не могу ни о ком другом думать.
- Маха, Мах…- Изольда обняла меня. – Ты прости, пес с ним, с Ником, я так. Мах, ну давай мы что-нибудь придумаем? Что же ты мне раньше не сказала?
- Ты не спрашивала. Я пойду спать, Из. Завтра на пикник еду, со Швец-Нагорными.
- А, точно, я забыла. Глинт замечательный, все сказали.
Едва я легла в постель, по щекам побежали слезы. Я сама себе не признавалась в том, что люблю Дэна, а Изке сказала запросто. Можно ли любить человека, которого ты почти не знаешь, не сказать, что уважаешь, и который уж точно тебе не подходит? Но тогда почему мне так плохо без него? За пару месяцев я почти свыклась со своей болью. Объективно – не так уж это и страшно, жить можно. Только не хочется. Ради чего? Наплакавшись, я сама не заметила, как заснула.
***
Утро было бодрым: я вскочила, как встрепанная, по звонку будильника, бросилась одеваться. Дома никого не было: куда все подевались? Я вспомнила Изкин принцип: не оставлять на ночь своих парней. Наверное, поехали в клуб. И еще подумалось: как ей удается останавливаться самой и останавливать их … на пределе? Моя подруга говорит, что хочет выйти замуж девушкой. А по-моему, невинность, скорее психологическое понятие, чем физиологическое. В общем, сложный вопрос. Хорошая новость: я перестала чувствовать себя развратницей. Наверное, когда поняла, что люблю. Так просто. Не было «пожара в душе», каких-то откровений свыше. Я люблю. Люблю. Отчего-то стало легче.
Позвонил Коля, объявил пятиминутную готовность. Хорошо, что я заранее собралась и упаковала продукты. В кладовке нашелся старый рюкзак, очевидно, Андрюхин, его и взяла.
Лизкин избранник, нагруженный большим котелком, с рюкзаком за спиной ждал меня у подъезда. Мы побежали на электричку. Оказалось, вся компания уже там, в лесу, только нас ждут. По дороге у Коли затрезвонил мобильник, парень нервно зашарил по карманам. Оказалось, телефон на дне его огромного рюкзака (зачем? Зачем его туда класть?). Пока доставал, звонки прекратились. Пришлось ускориться: электричка уже подходила.
- А народу много будет? – спросила я, снова начиная чувствовать себя неуютно.
- Человек десять собиралось, человек семь будет, - ответил Коля.
Снова раздался звонок.
Коля поспешно щелкнул крышкой мобильного, сделал серьезное лицо.
- Яволь, штандартенфюрер!
Господи, штандартенфюрер какой-то еще.
Я заинтересовалась.
- Ну вот, на одного меньше, - сказал Коля. – Я рассчитывал на Макса.
- Почему штандартенфюрер?
Коля засмеялся.
- Штирлиц.
Заметив мой непонимающий взгляд, пояснил.
- Мой приятель. Максим Максимович Исаев. Поняла?