- Хорошо, договорились. Ты проголодалась, что ли, мириться решила?
- Скажешь тоже! – притворно надула губы Изка. – Ты у Лизы была?
- Я у нее еще, Из, побуду, надо за домом смотреть, они на неделю уехали.
Мы вдвоем покормили Фриду, Изольда даже рискнула прогуляться с ней до парка. Вот где справедливость: на меня овчарка смотрела, как на потенциальную добычу, щерила клыки, рычала, а с Изкой сразу спокойно пошла гулять и ни разу не тявкнула. А я с этой собакой, между прочим, дольше знакома, дважды ее кормила, меняла воду. Неблагодарное существо…
К ночи Изка ушла в свой клуб, а я снова загрустила. Вечер пятницы, а мне даже не с кем и некуда пойти. А Дэн, наверное, сейчас с кем-то зажигает… Дурацкие мысли. Все равно ничего не меняется.
И тут раздался звонок. Фрида немедленно залилась лаем. Вот скажите мне, она спит хотя бы иногда? Прошлую ночь я раза три вскакивала оттого, что собака гремела цепью и рычала, как будто через забор лезла толпа злоумышленников.
На пороге стояла Анка, мокрая (я и не заметила, как пошел дождь), взъерошенная и злая.
- Целый час звоню, да? Где эти художники лазают? О, привет, Маш.
- Никого нет, уехали.
Анка покрутила головой.
- Ну ладно. Переночевать тут пускают?
- Думаю, да.
- Отлично. – Анка принялась расшнуровывать мокрые берцы.
- Тут даже дают сухую рубашку.
- Ништяк. Ты медовуху пьешь? Курская, мне привезли вчера. Настоящая, как раньше была. Заценишь, «Поцелуй Фрейи» называется.
- Почему?
- Легкая потому что, вкусная. А еще есть у них крепкая, называется «Ярость Одина», так та на раз с ног сбивает. Выпил кружку – и под столом.
Пока Анка переодевалась, я собрала на стол, радуясь неожиданной компании. Днем замешала блины, теперь самое время выпекать. Анка вытащила полуторалитровую бутылку с медовухой, уселась за стол, смотрела на меня.
- Круто у тебя получается, - похвалила она, когда я переложила первый блин (ура, не комом!) на тарелку.
- Да чего ж тут крутого-то, обычное дело.
- Не знаю, у меня не получается. Наверное, руки не оттуда растут, - сказала Анка без особой печали. – Да я не парюсь, припрет, так научусь.
- А у тебя парень есть? – неожиданно спросила я.
- Неа, - Анка не задержалась с ответом. – Да мне и одной хорошо, и так времени ни на что не хватает.
Похоже, она говорит искренне. В двадцать лет не хотеть ни с кем встречаться? Может, с ней что-то не так, вот и одевается скорее как парень, чем как девушка, стрижка короткая, не красится совсем.
- Маш, так как там с маневрами-то? Поедешь? Или тебе Лиза не говорила?
- А когда?
- В это воскресенье, в Измайловском парке.
- Ооо…а поучаствовать можно будет? Хотя я и посмотреть не откажусь.
- Да можно, железок я тебе найду… только знаешь, там реально бьют, травмы бывают. Если не дрейфишь, пожалуйста. Одеть я тебя одену, меч дам…или хочешь, лук?
- Не, давай меч. Я стрелять не умею.
- А мечом махать?
- Тоже не умею, но видела много раз.
Мне вдруг очень захотелось на маневры. По фигу, что навешают, жалеть не будут. Моя обида и боль требовали выхода: захотелось оказаться в гуще схватки, чтобы раздавать и получать удары, пока не собьют с ног, и я уже не смогу подняться.
- Ишь, глазки разгорелись, Марья Моревна, - констатировала Анка. – Поедем, значит. Послезавтра изволь в десять утра быть на Сходненской в центре зала. Зайдем в наш клуб, я тебя экипирую. Да, захвати рюкзак побольше, оденься удобно. На ноги берцы, иначе не пустят. Строго говоря, берцы тоже не желательно, но историчных ботинок у тебя все равно нет. Ах да, взнос за участие триста рублей, не забудь. Дернем уже, что ли?
Медовуха оказалась необыкновенно душистой и вкусной – будто и вправду Фрейя поцеловала. А вдруг это мой шанс? И на маневрах я встречу какого-нибудь замечательного парня? И забуду, наконец, про Дэна, сколько уже можно?
Хороший получился вечер. Мы еще долго сидели с Анкой за столом, пили медовуху, она мне рассказывала про свой клуб, а я, кажется, жаловалась на жизнь…не помню точно. Рано утром она уехала, предварительно наколов дров.
В обед пришла Изка, я рассказала ей про маневры. Подруга оживилась: