Примчалась Алиска, я ей заранее заняла место. Едва усевшись, подруга зашептала мне на ухо:
- А это что, Изкин новый? Какой шикарный! Слушай, у них серьезно, да? А то Изольда сама не своя.
- Не знаю, Алис. Я не очень в курсе.
- Блин, везет! Я бы тоже с таким замутила! А ты, Маш?
Ох, а я бы как замутила… Руслан был еще красивее Дэна. Дэн…да, было уже не так больно. Все проходит, так и есть.
Спектакль начался. Пышные декорации, красивые костюмы: такие не стыдно было бы снимать в кино. Инесса даже для массовки набрала очень симпатичных парней и девчонок: они щеголяли в ярких блестящих тканях. Вышла Изольда-Клеопатра: зал замер, потрясенный. Она была в простом одеянии из белого шелка, с массивными браслетами на руках и на ногах, с диадемой во взбитых волосах. Удлиненные косметикой глаза мерцали, притягивали, манили. Вот юные девушки осыпали царицу лепестками роз, вот могучие стражники подали ей паланкин. Закрылись тяжелые занавески, показалось, будто зашло солнце. Молодец Инесса, поиграла со светом совсем немного, а какой эффект! Руслан сидел, оцепенев, вцепившись в подлокотники. Хотела бы я, чтобы и на меня когда-нибудь так посмотрел парень: с обожанием, восхищением…и желанием. Я взглянула на Колю с Лизой: на них явление Клеопатры тоже произвело впечатление, художница сдвинула брови, будто пытаясь запомнить декорации.
Потом началась, собственно, завязка: Клеопатра, заскучав и пресытившись развлечениями, предложила всем желающим купить ее любовь. Решившийся на это ночью станет счастливейшим из смертных, а на рассвете его казнят. И желающие находились! Их было немало: воин, поэт, мудрец из дальних стран, рыбак, римский легионер… Египетская царица в полупрозрачном хитоне возлежала на изысканном ложе, разглядывая претендентов. Что характерно, по углам сцены стояли курильницы, наполнявшие зал запахом восточных благовоний. Юноша в пурпурном плаще упал на колени, словно в ослеплении, Изка приподнялась на локте… Легкая ткань соскользнула почти до пределов дозволенного. Парень приник губами к лениво протянутой руке. Свет погас, занавес закрылся. Перерыв.
Я смотрела на Руслана, без особого труда считывая его мысли. Мне кажется, парню в этот момент хотелось бросить к Изкиным ногам весь свет и полцарства в придачу. Но увы, таковой возможности не было. Руслан ограничился тем, что сходил в магазин и вернулся с букетом алых роз, таким огромным, что соседям сзади наверняка будет не видно сцену. Вдобавок он додумался притащить еще одну розу мне. Желтую, на толстом стебле. Первым побуждением было разозлиться, вторым – ткнуть ему эту розу в физиономию, третьим – рассмеяться. В конце концов, Руслан не виноват, что я по-другому представляла первые цветы, подаренные мне парнем. Он честно старается со мной подружиться и создать о себе хорошее впечатление. Но роза все равно раздражала, да еще желтая, терпеть не могу этот цвет, хуже только оранжевый.
Спектакль удался: зал сходил с ума, кричал и хлопал, актеров раз пять вызывали на поклоны. Руслан со своим букетом растолкал всех, легко запрыгнул на сцену, встал на одно колено и протянул Изке цветы. Народ взорвался аплодисментами. Изольда стояла, счастливая и гордая, с разрумянившимся лицом. Ослепительно красивая.
Глава 19.
После выступления Руслан пригласил Изку в ресторан – отпраздновать успех. Самое смешное, что меня они тоже позвали. Разумеется, я вежливо отказалась. И пошла в «Донну Розу», пить кофе без сахара и без молока. Такой вот акт мазохизма. Горький кофе и Дэн. И желтая роза, подаренная мне красивым парнем, влюбленным в мою красивую подругу.
В полутемном некурящем зале было людно, зато в курящем сидел всего один человек: молоденький серб из медицинского училища (никто не знает, каким ветром его сюда занесло). Он приходил строго два раза в неделю, заказывал всегда кофе (американо в большую чашку) и баночку колы. Сидел, читал, выкуривал три сигареты. Через час заказывал еще чашку кофе. Уходил очень довольный, неизменно оставляя сто рублей на чай. Один раз у нас закончилась кола. Это так расстроило серба, что он даже в лице переменился. Мы сбегали в палатку, купили баночку… Люда сказала, что он, наверное, скучает по дому, цепляется за привычные действия и обстановку: кафе, книга, кофе, кола, сигарета.