Но мне было уже не очень больно. Так, остаточные явления. Ничего. У меня появилась цель: после третьего курса поехать на стажировку за границу, наш ВУЗ имел связь с двумя немецкими институтами, такая возможность была, но для этого следовало выучить немецкий. А у меня, честно сказать, и с английским-то не особенно ладилось. Я засела за книги, нашла репетитора – студентку из лингвистического института. Я встречалась с ней два раза в неделю, усердно спрягала немецкие глаголы и привыкала к тому, что «река», оказывается, может быть мужского рода, а «девочка» - среднего. Сам язык мне скорее нравился, произношение несложное. Но вот то, что и существительное и прилагательное изменяются в падежах стало шокирующим и неприятным открытием. В английском с этим, как ни крути, проще. В общем, немецкий здорово выматывал, я несколько отвлеклась от своих переживаний. Взялась переводить Ремарка со словарем, просто так, для себя, чтобы только чем-то заняться, а не реветь по вечерам, сидя в огромной пустой квартире. «На западном фронте без перемен», почти как у меня, тоже без перемен.
У Изки все было на как-то странно: подруга частенько не приходила ночевать, стала реже ездить на мотоцикле. Как я поняла, Руслан был против ее поездок, боялся за Изку. И татушку ее он не одобрил, даже поругались из-за этого. Изольда дулась два дня, но характер выдержала, дождалась, пока Руслан сам пришел мириться: с цветами, как полагается. Я поняла: Изкин независимый характер и бурный темперамент доставляет Руслану некоторое неудобство, парень предпочел бы, чтобы девчонка смотрела ему в рот. Но Изольда-то не такая! Точнее, не совсем такая: она готова быть и покорной, и слабой, но лишь тогда, когда это оправданно, она не даст собой командовать, лишь на том основании, что Руслан – мужчина. И в то же время она безумно влюблена…
Один раз Руслан остался у нас ночевать. Собственно, все к этому шло: затянувшийся ужин, приподнятое Изкино настроение, ее блестящие глаза. Вот если бы знала заранее, клянусь, свалила бы куда-нибудь точно. А так…пришлось быстренько помыться и затаиться в комнате. Хорошо, хоть в квартире прибрано, я с утра вымыла полы. Хотя что Руслану до тех полов, его только Изка интересует… Я легла в постель, но заснуть не смогла, ворочалась с боку на бок, думала о всякой ерунде. Мне показалось, что я слышу приглушенный Изкин стон. Они что там, дверь не закрыли? Показалось? Во всяком случае, в жар бросило. Появилось просто непреодолимое желание выйти в коридор. Я села на постели с колотящимся сердцем. Кажется, это называется вуайеризм – навязчивое желание посмотреть, как кто-то занимается сексом – и относится к половым извращениям. Вдруг с Изольдой плохо? Решено, выйду и взгляну – одним глазком. Да в любом случае дверь закрыта.
Оказалось, нет – дверь была приоткрыта наполовину. Само собой, я не стала заглядывать – этого еще не хватало, но один взгляд все же бросила, не удержалась. Изкин диван, конечно, не виден, но все происходящее отражается в зеркале. Какие они красивые, оба! Спохватившись, я неслышно отступила в коридор, с пылающими щеками. Не хватало еще, чтобы меня застукали. Выбрав момент, проскользнула обратно в свою комнату, забралась под одеяло. И вставила беруши, чтобы уж точно больше ничего не слышать.
Наверное, так всегда бывает: когда человек влюбляется, он неизбежно отдаляется от друзей и родных, это естественно. Но я все же скучала по своей подруге: Изольда почти не бывала дома, в институте сидела с отсутствующим видом, а частенько вообще не являлась на пары. Правда, репетиции посещала исправно: Инесса, вдохновленная успехом «Клеопатры», поддавшись новаторскому порыву, решила поставить пьесу Бориса Акунина. Даже не Акунина, а его героя Фандорина. В смысле, в последней акунинской книге Эраст Фандорин пишет пьесу для своей любимой женщины, известной актрисы, текст прилагается. Называется «Две кометы в беззвездном небе», пьеса из японской жизни, про гейш и самураев, я читала. Конец, как положено, трагичный, очень такой японский: боец-ниндзя, влюбленный в гейшу, которую он должен убить, делает харакири. А гейша, не в силах жить без него, также кончает с собой. В пьесе есть и фехтование (интересно, где Инесса раздобудет катаны?), и танцы, еще какие-то трюки. Ну ладно, допустим, декорации и костюмы будут, но где взять главного героя, того самого ниндзя? Чтобы он мог демонстрировать все эти трюки и фокусы? Помнится, у героев книги возникла та же трудность, но Фандорин предложил на роль своего слугу-японца.