- Из, может, к психологу с тобой сходим? – сказала я утром.
- Не хочу.
- Ну, это же ненормально, что с тобой происходит.
Изольда прямо взглянула на меня и снова криво усмехнулась.
- Не нравится – не смотри. Тебя никто не заставляет со мной возиться.
- Из, тебе никто не поможет, если ты сама себе не поможешь. И для этого надо хотя бы сходить к психологу.
- Никто не поможет…- эхом отозвалась подруга. За эту неделю у Изольды появилась горестная морщинка между бровями.
- Нельзя так убиваться. И нельзя так распускать себя, да еще имея фамилию Сталь, - вдруг ляпнула я, сама не зная, почему.
- Сталь. Изольда. Изо льда. Понимаешь, Маха? Изо льда. Значит, тает по весне.
- Из, бросай этот пафос. Я все понимаю, это готично, по-декадентски, как еще…как угодно.
- Ты ничего не понимаешь! – Голос Изольды вдруг окреп и стал почти прежним: сильным и низким.
- Хорошо, я не понимаю. Ты уникальна и твоя ситуация уникальна. Пошли к психологу, Из. Ради меня.
- Зачем?
- Затем. Когда болит зуб, мы идем к дантисту. Когда ветрянка – сходили к терапевту. А у тебя душа болит. И я не знаю, как тебе помочь. Но хочу помочь!
- Спасибо, Маха. Ты настоящий друг. Скоро уже все кончится.
- В смысле?!
- В смысле, пройдет. Хорошо, давай сходим к психологу. Хоть сейчас, - спокойно произнесла Изольда.
Вот и пойми ее! На самом деле я знаю, Изольда просто импульсивная, сама не всегда себя понимает. Решив ковать железо, пока горячо, я записалась на пять вечера, сегодня же. Главное, чтобы Изка не передумала, не силком же я ее потащу?
Глава 23.
Однако полпятого Изольда, обрядившись зачем-то в мой свитер и мои джинсы («Мах, ты же не будешь возражать?») стояла в прихожей. Я не возражала, но у меня сорок шестой размер, а Изольда носила сорок второй: все болталось, как на вешалке. Подруга наскоро завязала хвост и даже не стала краситься. Я удержалась от комментариев: за последние три года такое на моей памяти случалось впервые. А вообще, я думаю, все станет нормально: мы сходим, Изке прочистят мозг, там же профессионалы все-таки, и все будет, как было. Да пусть как угодно будет, лишь бы Изка не сидела молча, уставившись в стену или в монитор. Пусть ругается, плачет, смеется, мотается по клубам, гоняет на мотоцикле, как раньше, кружит головы парням. Пусть набьет еще татуху, я слышала, так делают, кому-то помогает…
Кабинет психолога находился в здании Комитета соцзащиты населения. Отдает чем-то совковым: комитет, соцзащита… Но я точно знаю, что Татьяна Александровна, мамина подруга, водила сюда своего сына, он в десятом классе связался с дурной компанией, стал прогуливать уроки, бросил курсы английского. Вроде бы помогло, Илья взялся за ум, школу закончил хорошистом, поступил в Москву куда-то. У нас, конечно, проблема серьезнее.
Мы зашли в кабинет вдвоем. Психолог мне не понравилась: полная дама с начесом, круглые очки, угрюмое выражение лица. Хотя, может быть, она хороший специалист, мало ли как выглядит.
- Я вас слушаю, девочки. Садитесь. Меня зовут Жанна Олеговна.
Голос под стать внешности: густой, с командными интонациями. А по телефону со мной Юлия разговаривала, совсем другая манера общения, блин, лучше бы мы к ней попали.
Я довольно связно изложила Изкину историю. Подруга безучастно смотрела в окно, психологиня барабанила пальцами по столу.
- Спасибо, Мария, я поняла вас. Теперь я вас попрошу выйти и дать мне поработать.
Что-то вроде улыбки скользнуло по Изкиному лицу, она посмотрела на меня почти весело. Я аккуратно закрыла дверь с обратной стороны, села на клеенчатую кушетку в холле, такие обычно в больницах стоят. Потом заметила на тумбочке графин (пустой) со стаканом. Поколебавшись, приставила стакан к стене, приложила ухо. Я, в конце концов, Изке не чужая. Сначала толком ничего не было слышно, какой-то общий гул. Вроде бы психолог что-то упорно доказывала Изольде. До меня долетали отдельные слова: «первое чувство», «мало времени», «еще будет». В общем, ничего нового. Изольда что-то отвечала односложно.