Только через полчаса я понимаю, куда мы спешим – впереди небольшая деревенька. Позади нас уже виден сплошной поток падающей воды. Он намного дальше от нас, чем мы от деревни, но движется куда быстрей.
Мари проснулась, испугалась и пытается выкарабкаться из цепких объятий варвара. Заметив неловкие трепыхания здоровяка, я нагоняю их и на языке лесного племени поспешно пытаюсь успокоить девочку. Сообщаю про дождь и про то, что нам надо побыстрее попасть под крышу.
– Не нравится мне это… – ворчит Хогг.
– Что не нравится? – спрашиваю я, пытаясь не отставать.
– Деревня. Неправильная она.
В голове сразу проносятся мысли про оборотней, вампиров и прочую нечисть, которая может обитать в малонаселённых местах, маскируясь под обычных людей.
– Обойдём?
– Не-е. Лучше переждать в тепле. Но ребёнка возьми.
Варвар спускает Мари на землю, его рука достаёт из верёвочной петли на поясе дубину, а я аккуратно беру её маленькую ладошку своей. Осматриваю наш отряд. Геката с ножом, Тавек с копьём. Илвирин оружие ни к чему. Мы вроде бы готовы к бою. Крепкие деревянные ворота чуть приоткрыты.
– А что не так-то? – всё-таки пытаюсь понять я обеспокоенность Хогга.
– Деревня не брошена. А поля – не ухожены, - констатирует варвар совершенно не очевидный для меня факт и протискивается в ворота. Вслед за ним в проход ныряет Геката. Я достаю меч и вместе с девочкой захожу.
Больше двух десятков изб в круг внутри стены из высокого частокола. Ни души. Мы отходим от ворот на пару шагов и протискиваемся между какими-то амбаро-сараями по направлению к центру поселения. Тут-то нас и настигает громадная чёрная туча. Водопад падающей с неба воды накрывает нас с грохотом, приличествующим ниагаре.
Сквозь густую пелену дождя я вижу, как мелькнувшая тень отбрасывает гоблинку к стене, а Хогг отклоняется назад от пролетевшего мимо метательного топора с грацией Мухаммеда-Али на ринге. Я сгибаю ноги в коленях для устойчивости, свободная левая рука отодвигает Мари к стене, а правая стискивает меч, словно его хотят отнять.
Чувствую, как Мари пытается вцепиться в мою ладонь, но её пальцы соскальзывают. Я разворачиваюсь и упираюсь в глухую стену. Была девчонка – и нет её. Бью в стену пинком – ни дверей, ни окон, ни собачьего лаза.
Отскакиваю назад, как ошпаренный – Мари явно утащили через какое-то потайное отверстие. Кручу головой, пытаясь разглядеть хоть что-то в плотных струях дождя.
Илвирин лежит, выпучив глаза и вывалив язык. Понять, дышит или нет – не представляется возможным. Геката пришпилена к другой стене, как жук булавкой, и тоже не подаёт признаков жизни.
Из пелены дождя на меня выпрыгивает жилистый мужик в длинном плаще. Я получаю пинок, который, кажется, превращает содержимое груди и живота в фарш и отправляет меня в полёт. Но ненадолго, второй удар в живот сообщает, что я приземлился на самый край конька крыши. Я вишу в трёх метрах над землёй, как бельё на верёвке. Вдохнуть не выходит. Выдохнуть тоже.
Глупый бесславный конец похода против админа. Это ведь даже не королевская гвардия и не те странные сектанты. Чёрт, надо было освободить Хогга. Мы забрались так далеко только благодаря ему. Может, с троллем он справился и в ошейнике, но куча людей с навыками – ему не по зубам.
Воздух кончается, а вдохнуть я по-прежнему не могу. Впрочем, какая разница – наверняка все мои внутренности превратились в фарш.
Вишу я и думаю глупые мысли. Представляю, как разочаровались первые люди, попавшие в мир, похожий на игру. Всё же реальные бои с навыками – совсем не аниме. Никаких тебе: смотри и боись, сейчас я применю секретный приём, передававшийся в моей семье из поколения в поколение, и называется он: "сунь-хунь-в-чай". Не страшно, я заблокирую его ещё более тайной техникой "вынь-су-хим". И пошёл замес на восемь серий. Ага. Щаз-з. Шмяк-шлёп, и кто-то умер. А вместо последних мудрых слов выдавил из себя нечто дурно пахнущее спереди и сзади штанов. Как-то так умирают люди на моих глазах, но прежде это были посторонние.
Подо мной висит наколотая на дротик Геката. Хогга теснят два мужика в плащах. Вопреки всем моим рассуждениям о скоротечности боя он держится уже секунд пять, если не больше. Но я с высоты вижу, что врагов тут не меньше десятка. С ним просто играют. Если бы я только мог говорить – я бы освободил его. Даже рискуя тем, что он обратит оружие против меня. Терять всё равно нечего.
Дышать по-прежнему не могу. Это смерть тянется ко мне холодными лапками? Где-то слышал, что перед тем, как сдохнуть, время будто замедляется, я тут считанные мгновения вишу, а подумать успел обо всём на свете.