— Я только подшутил, — смеясь, улепетывал от бабы Нюры дед под наш задорный смех. — Ну, не хочешь быть женой Банника не надо!
—Обдерихой? Ты еще шишигой меня обзови!
Зря баба Нюра рассердилась на деда: баню тот затопил знатно! В жизни не получала такого наслаждения от жара и березовых веников, что прошлись по распаренному телу. Поочередно постукивая друг друга вениками, мы очищались телесно и духовно, освобождаясь от напряжения и болезней.
— Дашка, твоя очередь на жениха гадать, — подтолкнула я подругу, когда ритуал очищения подошел к завершению.
— Это как?
— Выходишь на улицу, становишься спиной к двери и через плечо бросаешь веник на крышу бани. В какую сторону упадет ручка веника, таким и будет жених: вверх смотрит, то строгим будет, вниз – мягким и добрым. В правую сторону означает к богатству, а в левую – к бедности.
— Ну хоть трогать меня никто не будет в темноте, — вздохнула с облегчением Дашка и подхватила веник.
— Трогать-то не будет, но увидеть сможет, — рассмеялась Шурка. — Видела я этот способ в интернете. Там написано, что для полноты ритуала девушка должна из бани обнаженной выйти. Давай, Дашка, вперед!
— Вы в своем уме? Дурочки! — рассмеялась в ответ подруга.
— Дашка, ты замуж хочешь? Выполняй!
— Ой, мамочки!
— Да ты быстро выскочишь за порог, веник бросишь и обратно, — подначивала подругу Шурка.
— Только не забудь посмотреть, в какую сторону ручка веника смотрит, — крикнула я вдогонку.
Натянув сорочки, мы с задорными улыбками наблюдали за молниеносными движениями подруги. С визгом и хохотом Дашка выпрыгнула за порог, взметнула рукой с веником и тут же обернулась:
— О, божички, девочки!
— Что такое? Дашка, вернись! Простудишься! Одевайся!
Пока Шурка помогала подруге натянуть сорочку, я запрыгнула в калоши, запахнула телогрейку и выскочила на улицу. Задрав голову, я тщетно выискивала глазами веник.
— Девочки, я его случайно перебросила, — призналась Дашка, — видимо, рано мне еще замуж выходить.
— Ага, — подхватила Шурка, — твой жених далеко, еще не приехал.
— Бежим в дом! — скомандовала я, и мы устремились по узенькой дорожке, что вела через огород.
Баба Нюра до слез хохотала, слушая, как мы на женихов гадали, подкладывая в тарелки разносолы и аппетитные яства. Дед подливал в рюмки домашнюю наливку, а мы наперебой расхваливали хозяев да сытный стол.
Рождественские посиделки затянулись допоздна. Баба Нюра распределила спальные места и взбила перину, застелив хрустящим, накрахмаленным постельным бельем. К собственному стыду, призналась, что мы отошли от такой традиции, как крахмалить. Порой и гладить забывали после стирки. Сложишь порой аккуратно и на полочку в шкаф.
Засидевшись в тепле, я решила перед сном вдохнуть свежего морозного воздуха. Предупредив, что я только постою минуту на крыльце, вышла на улицу, натянув куртку и шапку на голову, чтобы не простудиться после бани.
В воздухе чарующим шлейфом скользил дымный аромат растопленных бань. Над головой раскинулось бескрайнее звездное небо. Шагнув на двор, я покружилась, вдыхая чистый морозный деревенский воздух. Где-то лаяла собака...
— С Рождеством, красавица!
Я замерла, едва не запутавшись в собственных ногах. В пяти шагах от меня, облокотившись на забор, стоял незнакомец. В неясном свете уличного фонаря разглядеть внешность не удавалось.
— Подойди ко мне! Не обижу!
— Зачем? — выдохнула я.
— Как же? Святочные гадания! Разве ты не желаешь узнать имя суженного? По традиции спрашивают имя первого встреченного.
Нервно сглотнув, я неловко шагнула навстречу. То ли безумно и веселый вечер раззадорил молодую кровь, или незнакомец обладал притягательной силой, но я приблизилась, скользя взглядом по правильным чертам лица, легкой щетине и приоткрытых в улыбке чувственных губах.
— Как зовут тебя, красавица?
— Мила, — ляпнула я, не отдавая отчет, кому отвечаю. — А вас?
Незнакомец перегнулся через невысокий забор и подтянул меня ближе. Рука проворно скользнула по щеке, запутавшись в волосах, что выглядывали из-под шапки. Он склонился, и горячее дыхание коснулось кожи: