— Игнат.
Как завороженная, я поддалась минутному порыву, ощутив на губах лавину настойчивого поцелуя, сметающего на пути сопротивление.
Скрипнула дверь, вернув меня на землю. Толика разочарования накатила и отхлынула, подобно морской волне. Случайный прохожий нехотя отстранился. Легкая улыбка тронула его губы. Я поймала взгляд пронизывающих темных глаз. Он отпустил меня, едва двор огласил возглас Шурки:
— Мила?!
Я оглянулась. Подруга в два прыжка подлетела ко мне, а скрип снега под ногами возвестил о том, что парень ушел. Обернувшись, я увидела пустующую улицу под сияющей на чистом небосводе луны.
— Мила, ты чего? Кто это был?
— Игнат, — упавшим голосом ответила я, ощутив пустоту в душе: неожиданный встречный забрал с собой частицу меня.
— Какой, к чертям, Игнат?! Пошли в дом! — Шурка с силой оторвала меня от забора и увела со двора...
— Не доглядели девку! — причитала баба Нюра. — Неужто оборотень то был? Что теперь делать, а Тихон?
— Как звать, говоришь? — спросил дед.
— Игнат, — ответила Дашка, а я молчаливо помешивала ложечкой травяной чай, заваренный сердобольной старушкой, а перед глазами стояла улыбка чувственных губ.
— Имя хоть и простое, не нашенское, но в деревне таких отродясь не было. Залетный какой-нибудь. Мало ли на праздники съехалось народу, — рассуждал дед, а баба Нюра лишь рукой махнула, не соглашаясь с мужем.
— Я говорила, нечисть неделю шастать будет! Как же ты так, Милочка!
— Переживу как-нибудь, — с улыбкой прошептала я и погладила морщинистую руку старушки, — не переживайте так. Все будет хорошо!
— Милка, а Банник тебя какой рукой погладил: мохнатой или гладкой? — спросила вдруг Шурка.
— Да ты что ж такое говоришь, внучка? Какое это имеет значение, коль то дед был наш Тихон? — всплеснула руками баба Нюра.
— Просто интересно, — пожала плечами Шурка.
— Мозолистой и шершавой рукой, — усмехнулась я, вспоминая сценку.
— Жесткий, своенравный жених! — воскликнула Дашка. — Прям как этот Игнат: появился, как черт из табакерки, и сразу победил!
— Вот я и говорю: нечисть! — резюмировала баба Нюра...
Пролетели праздничные дни. Девчонки вышли на работу, а я томилась дома, чаще мысленно улетая в Сочельник. Маленькое приключение не высушило меня, но образ продолжал стоять перед глазами, лишь затянувшись пеленой забвения. Пройдет время, и память сотрет воспоминания о темных пронзительных глазах, а губы забудут о властном поцелуе.
Посмотрев на часы, я перевела взгляд за окно кафетерия, в котором договорились встретиться с девчонками и отметить Крещенский Сочельник. По тротуару пробегали прохожие, кутаясь в шарфы и натягивая пониже шапки, стараясь укрыться от студеного ветра.
Я сидела за столиком у окна, уютно откинувшись на спинку кресла в ожидании подруг, когда напротив входа затормозил автомобиль. Дверца со стороны водителя распахнулась, выпуская владельца шикарной иномарки. Мое сердце предательски екнуло.
Обернувшись, водитель бросил мимолетный взгляд поверх машины в сторону кафе, и наши взгляды пересеклись. Игнат!
Качнув головой собственным мыслям и улыбнувшись, он быстро вошел в кафе и подошел к столику. К тому моменту я забыла, как дышать и на каком языке говорить. Но Игнат перехватил инициативу, склонившись, запечатлел поцелуй на губах и опустился в соседнее кресло.
— Я так понимаю, что в следующий Сочельник мы играем свадьбу! Видимо, судьба.
А я подумала, что если вы боитесь перемен, то не ходите, девки, в баню!
Конец