- Что это такое? – спросила я, с интересом уставившись на них.
- Сны, - усмехнулась в ответ чародейка.
- Что?
- Гарпии кейлано похищают самые яркие сны и кристаллизуют их, - прожевав, пояснил Геральт, заметив мой непонимающий взгляд. – Этот вид гарпий единственный, кто обладает некоторыми зачатками разума.
- Но зачем им чужие сны?
- Затем же, зачем другим гарпиям блестящие предметы, - Белый волк пожал плечами, - они как сороки тащат в гнезда все блестящее, а кейлано похищают сны.
- И чьи они? – я снова покосилась на кристаллы в руках рыжеволосой магички.
- Ну, один из самых сильных и магически заряженных принадлежал дракону. Его я отдал Филиппе, как один из ингредиентов для излечения Саскии, но и остальные сны не менее любопытные, - ведьмак бросил на меня задумчивый взгляд.
- Что? – этот взгляд мне совсем не понравился. – Там есть и мой сон? И вообще, как ты узнал, где чей?
- Да, очень просто. Там, в каменоломнях, где обитали эти твари, есть установка, при помощи которой я и смог просмотреть сны.
- Так чьи они? – повторила мой вопрос Меригольд, рассматривая на свет каждый из камней поочередности.
- Самый яркий из снов, как я уже сказал, принадлежал дракону, - сообщил мужчина, принимаясь за вторую куриную ногу. – Вон тот зеленый камушек - сон какого-то крестьянина, который грезит Саскией, красный - сон краснолюда Балтимора, который убегал от преследователей.
- Постой-постой, ты сказал Балтимора? – встрепенулась я.
- Да. А что? Тебе он знаком?
Мы с Трисс молча переглянулись, и она вытащила из кармана ту самую зашифрованную записку.
- Не далее как сегодня утром, я и Кира побывали в его доме, и нашли вот это, - чародейка положила шифровку перед Геральтом, который на мгновенье глянул в текст и кивнул.
- Кира думает, что в исчезновении кузнеца замешан его подмастерье.
- Краснолюд, я думаю, уже мертв, - снова кивнул ведьмак. – Во сне, который просматривал, я не видел тех, кто его преследовал, но это определенно был кто-то, кого он хорошо знал.
- Значит, это может быть Торак, - я уже была почти уверена в своих предположениях. – Он очень странно прореагировал на то, что мы вышли из дома Балтимора.
- Надо бы поговорить с этим Тораком. А кто он вообще такой?
- Мастер рун, кажется так он назвал свое ремесло, - припомнила я.
- А чей последний сон? – заинтересовалась чародейка, вернувшись к первоначальной теме разговора.
- Йорвета, - хмыкнул Белый волк, и покосился в мою сторону.
- И что там? – женщина с любопытством взглянула на него.
- Не хочу ничего знать! - я замахала руками. – Хватит с меня снов этого эльфа!
- Тогда я не скажу, - ухмыльнулся Геральт. – Сон был об одной хорошо знакомой нам всем девушке, но раз эта самая девушка против того, чтобы я о нем рассказал, то я буду молчать. Хотя, по правде сказать, ничего такого эдакого в нем не было.
- Кира! – возмутилась Меригольд. – Неужели тебе не интересно?
- Нет, - категорично отрезала я, скрестив руки на груди.
- Врешь!
- Вру, но все равно знать не желаю.
- Трусиха!
- Сама такая!
Ведьмак с улыбкой наблюдал за нашей перепалкой, не забывая при этом с аппетитом жевать.
- Так ты не будешь против, если я отдам этот сон Йорвету? – усмехнулся он, покосившись на надувшуюся чародейку.
- Нет. Это же его сон, а не мой.
- Кира, ты это серьезно? – удивилась та.
- Вполне. А если тебе так интересно, что снится лидеру скоя´таэлей, спроси у него сама.
- Девочки, не ссорьтесь – весело улыбнулся Геральт, - пойдемте лучше в трактир: посидим, отдохнем.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, когда в дверь внезапно забарабанили с такой силой, что та едва не слетела с петель.
- Ну, кого там еще принесло! – вздохнула Трисс, поднимаясь с места. – Если это снова твой ненормальный эльф, я точно спрошу у него, что же такое интересное ему приснилось, что его сон забрали гарпии кейлано.
- Спроси, раз так интересно. И вообще, он не мой, - огрызнулась я, чем вызвала еще одну веселую улыбку Белого волка.
- Ну-ну, - покивала чародейка и пошла открывать.
За дверями обнаружился какой-то крестьянин, который, запыхавшись, доложил:
- Вицека, виночерпия Саскии, схватили! Его подозревают в отравлении!
- Трактир откладывается, - тяжело вздохнул Геральт и поднялся, отодвигая в сторону тарелку с недоеденной курицей.
Мы втроем последовали за крестьянином, который, пока шли, рассказал, что Вицека Боровика (одного из местных крестьян, который был в услужении у Саскии и заведовал винами), едва не разорвали, потому что посчитали, что все случившееся - его вина. Ведь это именно Вицек подавал вино на совете, которое пили принц Стеннис и Аэдирнская дева.