- Ты решила действовать с ней заодно?
- Да. В обмен на мою помощь, Филиппа отыщет и поможет освободить Трисс. Ты же знаешь, что она это может. Кроме того, ты сам говорил, что для того, чтобы снять с Меригольд заклятие артефактной компрессии, понадобится сильный маг.
- Это так, но... Кир, как ты собираешься защищаться от чародея столь высокого уровня?!
- Филиппа обещала мне несколько амулетов, осталось лишь их с нее стрясти. И, вот еще что...
- М?
- Поговори с Саскией. Есть у нее один секрет, который ты должен знать, а то, как бы худо все не обернулось!
- Что еще за секрет? – нахмурился ведьмак. - Развели тут понимаешь тайны, а я узнаю обо всем в последний момент.
- Спроси у нее сам. Это не моя тайна, и не мне ее раскрывать.
- Спрошу. Тебе еще что-то необходимо, или мы можем идти? Я хотел осмотреться прежде, чем начнется осада. Нужно выяснить самые слабые места в защите и поболтать с Золтаном. Узнать последние новости.
Я обвела комнату задумчивым взглядом, размышляя насчет того, что еще взять, но потом махнула на это рукой. Чем мобильнее буду, тем больше у меня будет шансов выжить.
- Идем, - наконец решила я и первой направилась к выходу.
***
Большая часть защитников Вергена, как выяснилось, уже собралась возле городских стен. Среди которых обнаружились и чародейка с Саскией. К ним-то я и Геральт направились.
- Ведьмак, - коротко поприветствовала того Эйльхарт. На ее лице не отразилось ровным счетом никаких эмоций, словно его появление было чем-то само собой разумеющимся.
- Филиппа, - кивнул Белый Волк в ответ. – Кира сказала, что ты пообещала ей помочь отыскать и расколдовать Трисс.
- Верно. Твоя подруга именно по этой причине согласилась мне помочь одолеть Детмольда. Мы заключили сделку.
- Мы еще ничего не заключили, потому что ты не дала мне клятвы! - скрестив руки на груди, я мрачно взглянула на черноволосую ведьму.
- Тебе недостаточно моего слова? – та насмешливо заломила красивую бровь.
- Слово – лишь пустой звук. Мне нужно более весомое подтверждение, что ты меня не обманешь!
- Значит все-таки клятва? – иронично поинтересовались у меня. – И, чем ты хочешь, чтобы я поклялась? Жизнью? Здоровьем?
- Своей магией, - я спокойно посмотрела на Эйльхарт, ожидая ее решения.
- Магией? – презрительно фыркнула та. – Что ж, пусть будет так. Ведьмак, Саския, вы будете свидетелями, чтобы эта девушка потом не говорила, будто я ее обманула.
Геральт и драконица кивнули. Причем, если убийца чудовищ был предельно серьезен и собран, то вот Аэдирнская дева выглядела как-то необычайно меланхолично и рассеянно. Это было странно, учитывая то, что ей вскоре предстояло руководить защитой города. Я уже успела понять, что натурой она была волевой и решительной, и такое поведение перед битвой вызывало искреннее недоумение.
Вот только мне не дали возможности обдумать эту мысль, потому что Филиппа протянула руку и поторопила:
- Не спи, девочка, я не буду жать вечно!
Пожав плечами, взялась за протянутую ладонь, как это делается при рукопожатии, и вопросительно уставилась на чародейку.
- Как твое полное имя? – темные глаза встретились с моими.
- Самойлова Кира.
- Странное имя, - заметила Эйльхарт, после чего сама же себя одернула, добавив: "А, впрочем - не важно!"
Сжав мою руку, она заговорила:
- Я, Филиппа Эйльхарт из Третогора, клянусь своей магией, что сдержу данное мною слово и помогу Самойловой Кире отыскать и освободить чародейку Трисс Меригольд, что родом из Марибора.
А пока брюнетка все это говорила, у меня возникло подозрение, что ее слова - не более чем игра, которая предназначалась для публики и одной доверчивой девицы (в моем лице) в частности. По этой причине, едва черноволосая ведьма закончила свою вдохновенную речь, я потянулась к своей силе и тихо добавила: «Accepto iuramento ad mortem» (3)
Не было ни грома, ни молний, а на теле бывшей советницы реданского короля по всей видимости не появилось никаких знаков, как тогда вышло с эльфийкой (потому что в противном случае брюнетка не осталась бы совершенно спокойной), но у меня возникла четкая уверенность в том, что ее клятва вступила в силу.
Бросив взгляд на женщину, заметила что по ее губам скользнула едва заметная улыбка. Это подтвердило мои подозрения насчет того, что на самом деле никакой реальной клятвы Эйльхарт не давала, и все, что было ею сказано, делалось для того, чтобы усыпить мою бдительность. На мое же бормотание на латыни она не обратила ровным счетом никакого внимания. А зря, потому что всего лишь несколькими словами я превратила ее фиктивную клятву в самую настоящую. Любопытно было то, что она этого даже не поняла.