Выход нашелся, стоило лишь выглянуть в окно, откуда до земли оказалось совсем недалеко. Первый этаж в трактире по сути являлся цокольным, из-за чего второй был на уровне лишь немногим выше первого. По этой причине риска для здоровья, у такого способа выхода на улицу, практически не было. Впрочем, даже если бы и был, то меня это сейчас вряд ли остановило. Слишком сильно я была зла. Поэтому, как только к пальцам рук вернулась относительно-нормальная чувствительность, я открыла раму и полезла наружу (решив за вещами вернуться позже).
Однако, при казавшемся легким спуске, все же умудрилась зацепиться за что-то одним из рукавов куртки, и, раздраженно дернув рукой в попытке освободиться, практически оторвала его. По этой причине на землю спустилась еще злее, чем была до этого.
Решительно скинув кожанку с плеч, отшвырнула ее в сторону и, не обращая внимания на ошарашенные лица людей, которые обнаружились поблизости от входа в трактир, прошествовала к дверям. Рванув на себя ручку вошла внутрь и бегло осмотрела зал - совершенно не реагируя на обратившиеся в мою сторону взгляды.
Искомый эльф обнаружился за одним из дальних столиков в компании ведьмака и темерца. Мне хватило одного взгляда на спокойно ужинавшего предводителя скоя´таэлей, чтобы гнев, прежде клокотавший где-то в глубине моей души, подобно волне начал подниматься вверх. Кончики пальцев закололо, глаза опасно сузились, и я медленно двинулась к нужной мне цели (не замечая того, как спешно пустеет заполненный, по случаю позднего времени, зал).
Первыми на мое появление отреагировали Геральт и бывший глава синеполосатых. Йорвет же сидел ко мне боком и не заметил по той причине, что приближалась я со стороны его слепой зоны. Эльф был сосредоточен на содержимом своей тарелки и потому не видел, как подобрался сидящий рядом с ним Белый волк. О том, что происходит что-то неладное, ему дали понять слова Роше, которые тот протянул нарочито спокойным голосом:
- Вот и смерть твоя пришла, остроухий!
Последний резко обернулся и дернулся было подняться, вот только не вышло у него ничего. Пригвоздив мужчину взглядом к месту, я двинулась к нему: испытывая практически непреодолимое желание придушить на месте.
- Кира! Не надо! – в воцарившейся тишине обеденного зала ровный голос ведьмака прозвучал неожиданно громко.
Нахмурившись, бросила на того короткий взгляд, а потом снова переключилась на эльфа, который не отрываясь смотрел на меня. Он не боялся - нет, но вот вся его фигура выдавала дикое напряжение, которое лидер "белок" в этот момент испытывал. Его единственный зеленый глаз лихорадочно блестел, а зрачок расширился настолько, что занял собой почти всю радужку.
- Еще раз посмеешь привязать меня, словно собаку - пожалеешь! - рявкнула я, склонившись к лицу Йорвета, а затем резко впечатала ладонь в столешницу прямо перед ним.
В следующую же секунду эта деревянная конструкция (как и все что на ней было) осыпалось прахом к ногам опешивших мужчин. Не было ни вспышек, ни шума, ни иных каких-либо спецэффектов. О том, что здесь некогда был стол, напоминал лишь слой серой пыли, укрывшей все в радиусе метра.
Демонстрация силы вышла впечатляющей, и в иной другой ситуации я бы подивилась тому, что сотворила. Но только не в том состоянии, в котором пребывала сейчас. Мне нужно было как-то выплеснуть злость, бурлящую внутри - и желательно на наглого эльфа. Однако слова Геральта если не остановили меня, то заставили перенести удар на другой предмет.
Пару секунд в зале трактира царила гробовая тишина, а потом ведьмак одним движением поднялся на ноги и, взяв меня за руку, потянул за собой наверх. Я не сопротивлялась, потому произошедший магический выброс, который положил конец существованию стола, лишил абсолютно всех сил. Гнев схлынул и накатила какая-то странная апатия.
- Милсдарь, кувшин вина в мою комнату! - кратко распорядился желтоглазый убийца чудовищ, когда мы проходили мимо белого как полотно трактирщика.
Тот в ответ только судорожно кивнул, глядя на меня, как на исчадие ада.
Комната Белого волка оказалась в самом конце коридора второго этажа и была вдвое меньше той, из которой сбежала я. В ней имелось лишь грубо сколоченная узкая кровать, небольшой стол, на котором стояла жаровня, пара стульев, да сундук под вещи.