Светловолосый мужчина помолчал, словно принимая какое-то непростое для себя решение, после чего обернулся к своим людям и распорядился:
- Оставьте нас!
- Но магистр, мы должны... - тут же воспротивился рыцарь, что недавно вел разговор с Верноном Роше.
- Исполнять! - рявкнул Зигфрид, не дав подчиненному развить свою мысль дальше.
Отряд ординцев неохотно отошел шагов на десять, оставшись следить за подозреваемой в моем лице с расстояния, а мы с Верноном услышали пояснения относительно того, что происходит.
- Видишь ли, Роше, у меня приказ Радовида Реданского об аресте всех чародеек, кто был хоть как-то связан с Филиппой Эйльхарт и Трисс Меригольд.
- Но Кира не одна из них! - возмутился бывший глава синеполосатых.
- Боюсь, это не имеет значения, - вздохнул Великий магистр Ордена Пылающей Розы, а потом взглянул на меня и, выдавив виноватую улыбку, добавил: "Допрашивать будут каждого, в ком есть хоть малейшие подозрения".
Вот после этих слов мне стало совсем нехорошо. Помня методы Радовида, в лучшем случае меня оставят калекой, а в худшем будет ждать то, чем он грозил Филиппе.
- Зигфрид, ну неужели ничего нельзя сделать? - тихо спросил Роше, который не хуже меня (а может даже и лучше) понимал всю серьезность ситуации.
- Прости, - так же тихо сказал блондин. - Единственное, что я могу - это пообещать, что твою женщину не тронут до того, как начнется официальный допрос. А тот случится только после Совета глав королевств Севера, до которого, к слову сказать, осталось совсем немного времени.
На то, как назвал меня Зигфрид, я не обратила внимания - не важно это было сейчас. А вот обстоятельство, что допрос начнется только после Совета, здорово порадовало. У меня будет как минимум пара часов на то, чтобы попытаться спастись.
Поднявшись на ноги, я посмотрела на Великого магистра Ордена Пылающей Розы, а потом мягко улыбнулась темерцу:
- Не волнуйся Вернон, все будет хорошо.
Мужчина с мукой посмотрел на меня, явно не веря этим словами, а потом вдруг притянул к себе и быстро зашептал на ухо:
- Пусть орденцы считают, что ты моя женщина. Тогда быть может не станут так усердствовать при допросе.
Отстранившись, согласно кивнула, а затем обернулась к Зигфриду со словами:
- Я готова идти с вами, магистр.
- Простите, милсдарыня, но выйти отсюда вы сможете только в оковах из двимерита, - тот виновато развел руками. - Вас подозревают в чародействе, а на этот счет у меня есть четкий приказ.
- Хорошо, раз это необходимо, - процедила сквозь зубы, с трудом сдерживая ту бурю эмоций, которые вызывала у меня абсурдность всей этой ситуации. - Но я бы попросила сковать мне руки впереди, а не сзади.
- Как будет угодно, - кивнул мужчина и сделал знак своим. Ему тут же подали наручники, которыми Великий магистр Ордена Пылающей Розы самолично сковал мои запястья.
Трактир мы покидали под пристальными взглядами всех его посетителей, что было чертовски неприятно. Я не имела никакого отношения к Ложе, прочим чародейкам и заговорам, вот только кто же мне поверит? А выйдя за дверь и увидев то количество рыцарей, что дожидались своих снаружи, принялась молиться, чтобы на пути нам не попались Йорвет и Геральт, которые совершенно точно не останутся в стороне, увидев как меня уводят. Но если они вмешаются, то обоих просто устранят, как досадную помеху, а мне этого совершенно не хотелось.
Только когда процессия во главе с Зигфридом и мной миновали квартал, где могли бы пересечься с дорогими мне мужчинами, я смогла облегченно выдохнуть и переключиться на размышления о своей собственной невеселой судьбе. Умирать мне совершенно не хотелось, а умирать под пытками тем более, поэтому надо быть предельно внимательной и не пропустить момента, когда можно будет спастись.
Глава 41
Путь до лагеря реданцев не отнял много времени. Но к тому моменту, когда наша процессия приблизилась к окованной железом двери, возле которой изваяниями застыли двое стражей в алой форме с изображенным на груди белым орлом, присутствие духа едва не изменило мне. Однако я, собрав волю в кулак и удерживая на лице маску безразличия, шагнула в услужливо распахнутую Зигфридом дверь - тут же став центром всеобщего внимания.
Интерес, брезгливость, ненависть и откровенная похоть - все это было лишь толикой тех эмоций, что мне удалось прочесть на лицах ближайших воинов в полном боевом облачении, которые вроде как тренировались. Хотя по мне, так те вялые выпады мечами, что совершали эти "бравые ребята", тренировкой ну никак нельзя было назвать.
Впрочем, какое мне дело до того, как у этих людей принято спарринговать. Мне о другом думать надо. К примеру о том, что находится за очередной железной дверью, к которой столь целенаправленно повел меня Зигфрид?