- Вот что, - задумчиво протянул Белый волк, – когда мы будем покидать Флотзам, я попытаюсь что-нибудь придумать, чтобы освободить девушку, но не ранее.
- Спасибо, Геральт! - я искренне улыбнулась беловолосому.
Трактир покидала если не с легким сердцем, то, по крайней мере, с надеждой, что Мориль, а может и других девушек, все еж удастся спасти. Я верила в то, что ведьмак сдержит слово.
Глава 10
К Анешке я возвращалась в глубокой задумчивости. Своим согласием пойти с ведьмаком и чародейкой к пленному эльфу, я дала себя впутать в какую-то игру, правил которой я не знала. С другой стороны я почему-то была уверена, что поступаю правильно, а я привыкла доверять своей интуиции. Меня волновало другое: я знала, что ни Трисс, ни Геральт не останутся во Флотзаме и рано или поздно уедут, а что станет со мной? Я так и проживу отведенный мне срок в этой дыре, подрабатывая помощницей знахарки? Или же стоит отправиться с ними в неизвестность? Во Флотзаме были Седрик и Анешка, которые в случае чего и помогут и поддержат, а за Флотзамом был лес, который давал мне силу и защиту. Что будет, если я уеду?
- Что с тобой? – встревожилась Анешка, едва я переступила порог дома.
Подняв на нее взгляд, я задумалась, что сказать, но вместо ответа полезла под свой топчан, где у меня была запрятана моя сумка. Знахарка встала рядом, наблюдая за мной, и я буквально кожей ощущала, как растет ее беспокойство. Я же искала в сумке то, что смогла бы оставить ей на память и в благодарность за время, которое она провела, нянчась со мной. Наконец, я отыскала то, что травница оценила бы по достоинству.
- Вот, возьми, пожалуйста, - я протянула ей толстую тетрадь на пружинках, на титульном листе которой был изображен яркий гербарий, и ручку в металлическом корпусе.
- Ты даришь мне свое приспособление для письма и бумагу? – удивленно воскликнула знахарка, беря все это у меня из рук.
- Да, - я улыбнулась.
Бумага во Флотзаме была не особой редкостью, но стоила дорого. Кроме того, она была скверного качества и желтоватого оттенка. Я помнила, как восхищалась Анешка, впервые увидев белоснежные листы в моей тетради для записей. А ручку, которой я обычно записывала пояснения, что знахарка давала по каждому из растений, она вообще первое время даже в руки взять боялась - думала, сломает.
Я знала, что эти вещи станут лучшими подарками, чем банальные украшения, пусть и из золота. Украшений Анешка не носила и относилась к ним более, чем прохладно. Красота красотой, но эта женщина в первую очередь была практичным человеком, поэтому дарить что-то из своих драгоценностей я не собиралась.
- Кира, я очень благодарна за подарки, но я не понимаю почему? Ты решила уйти?
- Анешка, давай присядем и я все тебе расскажу, - я приглашающее махнула в сторону стола.
Та спорить не стала, и мы сели на одну из лавок. Подумав, я коротко поведала знахарке последние события, в общих чертах, подробности ей ни к чему. Так же изложила возможные варианты развязки событий.
- Ну, и что ты думаешь обо всем этом? – поинтересовалась, закончив рассказ.
- Скажу, что тебе однозначно надо двигаться вперед, - Анешка не стала размышлять слишком долго, – Сама подумай, какая судьба тебя здесь ждет? Замужество с одним из местных, так, кто примет тебя такую, какая ты есть? Да, и нужно ли? Ты иная и ни к чему тебе себя здесь хоронить. Или ты решила связать свою судьбу с одним из эльфов?
- Нет, - я усмехнулась, – Ты же знаешь, что Седрик для меня лишь друг, как, впрочем, и Сегерим.
- Вот видишь? Тебя здесь не держит ничего, кроме друзей и леса. Так?
- Да.
- Друзья останутся, поверь, не зависимо от того, уедешь ты или нет, к тому же ты всегда можешь вернуться сюда. А вот что касается леса, тут я ничего не могу сказать, - пожала плечами Анешка.
- Насчет леса: я знаю, с кем можно посоветоваться, - я улыбнулась, вспомнив о старом дубе.
- Вот и отлично, а вещи ты правильно собрала, мало ли как все обернется. В случае чего, пришли за ними того, кому доверяешь, я передам.
- Спасибо, Анешка, - я обняла молодую женщину и задумалась.
Она была старше меня лет на десять, вряд ли больше, но размышляла и судила порой так, словно ей все пятьдесят, и большая часть ее жизни уже прожита. Впрочем, это и неудивительно, жизнь-то у нее была явно не сахар, как и у всех местных.
-Ну, будет тебе, - проворчала знахарка, выпутываясь из моих объятий, – Ты же знаешь, что не люблю я эти нежности.
Я посмотрела на нее и улыбнулась. Несмотря на ее ворчливый тон и сдвинутые брови, я чувствовала, что ей приятно слышать искреннюю благодарность.