- Не беспокойся об этом, я смогу его убедить, - усмехнулся Киаран.
- Тогда веди.
Когда мы покинули кубрик, на нас скрестились неодобрительные взгляды эльфов, и меня буквально окатило волной ненависти и презрения. В этот момент я жалела, что не могу отключать свой дар эмпата. Закрываться более-менее стало получаться, но сильные эмоции все равно пробивали бреши в моем дилетантском ментальном щите.
- Киаран, зачем ты притащил сюда эту bloede d´hoine? – вперед выступила эльфийка, та самая, с которой мы встречались в лесу, когда шли к Йорвету.
Я четко ощущала ее ненависть, но не могла найти причины. Мы были не знакомы и лично ей я ничего не сделала.
- Она может помочь, Ириль.
- Помочь? – прошипела красавица, и я поморщилась, потому что вспышка ее ярости отдалась болью в моей голове, отделив от реальности на мгновение.
Пока я пыталась прийти в себя, эльфийка разразилась такой тирадой на Старшей речи, что я понимала лишь с пятого на десятое, потому что мату меня ни Седрик, ни Сегерим не обучали. Даже от Йорвета я не слышала таких словесных конструкций оскорбительного содержания. Киаран же выслушал все это совершено спокойно и почти равнодушно бросил:
- Отойди, Ириль!
Словно разъяренная фурия, эльфийка унеслась прочь куда-то в сторону палубы.
- Идем, - потянул меня за собой мужчина.
Он провел меня другую, дальнюю часть трюма, где на старой соломе лежали трое aen seidhe. Мне хватило одного взгляда на них чтобы понять: этим эльфам осталось совсем недолго. Я это чувствовала, и отнюдь не своей человеческой частью. Ранения скоя´таэлей явно были не совместимы с жизнью, и лишь природная живучесть нелюдей не дала им умереть прямо там, где они сражались. Вокруг умирающих стояли эльфы во главе с их командиром. Все они одинаково посмотрели на меня с острой неприязнью.
- Кира, - тронул меня за руку Геральт, – они не жильцы!
- Знаю, но попытаюсь сделать хоть как-то облегчить их состояние, - я тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, потянулась к своей силе.
Пока она у меня есть, но вот хватит ли сил для них троих, вопрос другой. Привычно сконцентрировавшись, я шагнула к первому из раненных. Он дышал едва - едва, а рана на его груди выглядела просто кошмарно. Очевидно, эльфа проткнули мечом насквозь. Подивившись в очередной раз живучести этих созданий, я опустилась рядом, и, убрав остатки рубашки налипшие на рану, принялась за дело. Пока не иссякнет мой внутренний резерв, я могу лечить. Что ж, кого успею вылечу.
Негатив, что изучали свидетели происходящего действа, здорово отвлекал, но я заставила себя отрешиться не только от них, но и от всего окружающего мира: сосредоточившись лишь на том живом существе, которое пыталась спасти. Его рана была слишком серьезной, чтобы я могла отвлекаться. Положив одну руку на нее, а другую на лоб эльфа, направила через себя поток живительной силы. Буквально физически я ощутила, как моя сила заструилась по венам, стремясь к ладоням, а от них в эльфа.
Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем на месте ранения осталась лишь алая полоса – след, где в тело вошел меч. Я устала, но были еще двое, кого нужно было попробовать спасти. Вздохнув, перебралась ко второму раненному, не обращая внимания на то, что мне говорит первый спасенный. Тот, открыв глаза, с изумлением ощупывал свою тушку и удивлялся, куда делась дыра в его груди.
Со вторым было сложнее, потому что ранений у него было два: бедро и живот. Смертельным было только ранение в живот, а ранение в бедро было опасным лишь по причине сильной кровопотери. И если с бедром я справилась довольно быстро, то с животом пришлось повозиться. Для это пришлось приспустить штаны с эльфа, но меня такие мелочи сейчас не заботили. Я боялась, что мой резерв иссякнет и тогда этому остроухому конец. Но, видимо, эльфу повезло, потому что рану я все же залечила. Взглянув в лицо пациенту, поймала его заинтересованный взгляд. Кажется, он что-то хотел спросить, но я, недовольно фыркнув, перебралась к третьему и последнему на сегодня раненному. Тут все было не менее изнурительно, чем в двух предыдущих случаях. У этого эльфа с телом все было более-менее в норме, чего нельзя было сказать о его голове.
Такие вот ранения, на мой взгляд, самые страшные. Я с трудом удержала рвотные позывы и, стараясь не думать о том, что с этого эльфа по меньшей мере пытались снять скальп, принялась за лечение. Кроме того, на залитом кровью лице остроухого красовался жуткий порез от меча, каким-то чудом не задевшего глаз. Закусив губу, я черпала и черпала силу из внутреннего источника, с ужасом ощущая, как катастрофически быстро он иссякает. Наверное, на голову еще хватит, а вот на лицо точно нет.