- Вы где хоть были? И главное, как ты вообще на улице ночью оказалась? Йорвет ничего объяснять не стал, только отнес тебя сюда и тут же ушел.
- Где-где, просидели полночи как две кошки на заборе, а что до того, почему, так это вопрос к тебе. Кто обещал мне защиту поставить? – искренне возмутилась я.
- Так я же, вроде, ставила? – растерялась моя собеседница. – Ты что, все равно слышала?
- Не слышала, Трисс, чувствовала, - я вздохнула. – Причем реально так чувствовала все что происходит, поэтому и сбежала из дома. Уселась на забор возле него, решив выждать время, а тут Йорвет нарисовался.
- А что он делал возле нашего дома ночью? – прищурилась рыжеволосая магичка. – Эльфийские лачуги совсем в другой стороне!
- Понятия не имею, - я пожала плечами и сползла с постели. – Трисс, а Геральт уже ушел в склеп?
- Нет. Он ушел за ловушками для гарпий, скоро вернется.
- Отлично, - кивнула, - значит, у меня есть время привести себя в порядок и нормально поесть.
- Жду тебя внизу, - Меригольд улыбнулась. – Тебе ведь еще и одежду подбирать. Не пойдешь же ты в том, что на тебе сейчас?
Я посмотрела на то, во что превратилась моя одежда, после того как я в ней поспала, и поняла, что чародейка абсолютно права.
Двадцать минут спустя, я уже полностью готовая к выходу неторопливо завтракала свежим хлебом, маслом и сыром, когда входная дверь распахнулась и появился ведьмак.
- Вот, это тебе, - он положил на стол передо мной короткий меч и ножны.
- Серебро? - определила я, взглянув на лезвие.
- Именно, - кивнул Геральт. – Мы идем в склеп, и я не знаю, что там водится, поэтому возьмешь этот меч.
- Хорошо, - спорить я не стала.
- И, вот еще, что...
- Да?
- Если все будет складываться совсем плохо, по первому моему слову ты покинешь усыпальницу, поняла?
- Конечно, - заверила я ведьмака. – А что там может водиться, кроме призраков?
- Да все что угодно! - пожал плечами Белый волк, - одних только трупоедов несколько разновидностей. Подобного рода падаль просто обожает такие места.
Я невольно поежилась. Мне как-то не улыбалось встречаться с этими «милыми» созданиями, но с другой стороны, у меня же есть мой универсальный щит. Да и ведьмак рядом будет.
Последний, словно прочитав мои мысли, уточнил:
- Все равно пойдешь?
- Пойду, - кивнула, хотя и не так уверенно как того хотелось бы.
- Тогда идем, - мужчина конечно же это понял, но комментировать не стал.
Вздохнув, закрепила подаренный клинок в наспинных ножнах, нацепила свой пояс с метательными кинжалами, вроде все.
- Будьте осторожны, - сказала нам на прощанье Трисс, на что Геральт хмыкнул, а я пожала плечами. Если уж ведьмак не волнуется, то и мне незачем.
***
Пока шли, я пыталась запомнить дорогу, но куда там, уже после четвертого поворота поняла, что самостоятельно не смогла бы вернуться к Трисс. Всюду был лишь камень и редко где попадалась трава да чахлые кустики, а улицы были похожи одна на другую. Что примечательно, большинство домов было одноэтажными и совершенно не имели окон. Интересно, почему?
В то время, как я глазела по сторонам, ведьмак уверенно шел вперед, и виды его мало интересовали. А если судить по тому, как он легко ориентировался на местности, становилось ясно, что город мужчина уже успел изучить.
Я поняла, куда мы идем, лишь когда нам навстречу стали попадаться эльфы. Белый волк вел меня к тем самым воротам, через которые проникли в Верген мы с Трисс. Встречные нелюди смотрели на нас мягко говоря недружелюбно, но никак не препятствовали нашему передвижению. Их негатив волнами накатывали на меня, испытывая на прочность ментальный щит, который теперь приходилось держать почти постоянно, из-за того количества эмоциональных раздражителей, что меня окружали. Хорошо ведьмаку, он ничего не ощущает.
Внезапно, мне дорогу заступила какая-то эльфийка, и спустя мгновенье я узнала ее. Это была та самая остроухая, что шипела на Киарана на барке. Ириль: так, кажется, ее зовут. И сейчас эта особа загораживала мне путь, источая волны не презрения и неприязни, как другие эльфы, а что-то иное, более темное. Прислушавшись, я уловила гнев, граничащий с яростью, а в темных глазах, что смотрели на меня, читались ненависть и боль. Не поняла, что я ей сделала? Я четко ощущала, что ненависть эта носит не общий характер, как ко всем людям, а являлось чем-то глубоко личным.
Пока я пыталась понять, что происходит, а эльфийка, и не подумав отступить, продолжала изливать свой негатив, ушедший вперед Белый волк обернулся, словно что почувствовал. А увидев нашу парную композицию, быстро просек во что та может вылиться, и уверенным шагом направился обратно. Вмешаться он не успел, потому что откуда-то со стороны одной из лачуг раздался негромкий, но жесткий голос, который фактически приказал: