Рома пытался нас растащить, точнее, отцепить меня от орущей уже благими матами любовницы. Я же не тратила сил на крики…
- Помогите! – выла сиреной Кристина, и это было единственное слово, которое не имело матерной окраски.
- Хулиганы зрения лишают, - нараспев ответила я, чувствуя, как первобытная дикая радость затапливает всю меня, придавая еще больше сил, вгоняя в какое-то крышесносное невесомое безумие. С готовностью отдалась этим эмоциям. Так хорошо мне уже давно не было. Да, сейчас я точно не играла, имитируя то, чего нет. Это было, и я точно не собиралась обламываться. Не сегодня.
- Да отцепись ты! – Рома предпринял еще одну попытку оттащить меня, перехватив под грудью, отрывая от пола. Кристина заверещала еще громче, так как я и не думала выпускать из пальцев ее волосы, несмотря на все попытки мужа разжать свободной рукой мои цепкие конечности.
Находиться в подвешенном состоянии, болтаться, словно маятник, и параллельно этому держать за волосы матерящуюся Кристину было как минимум неудобно. Я подключила и ноги, стараясь поудачней пнуть держащего меня мужа.
- Твою ж! – взвыл он, резко осаживаясь. Кажется, я попала в то самое место, которое приносит радость, счастье, удачу и любовницу в дом. Только вот не учла одного факта, что на полу окажется не только муж, но и я, победно сжимающая в руках по внушительному клоку блестящих золотом волос, у основания которых были налеплены какие-то продолговатые словно из воска капсулы из которых торчали блеклые тонкие волосюшки.
Посмотрела на Кристину, прижимающую к голове руки. Даже стало совестно почему-то. Я-то думала это все свое, природное. А оказалось…
- Ты больная? - орал на меня муж, в то время как Кристина, заливалась горючими слезами, передвигаясь по стеночке, медленно шла в направлении прихожей. Не дожидаясь своего павшего и скрутившегося в бараний рог любовника, Кристина подхватила своё пальто, сапоги, несколько секунд боролась с замком, и, наконец, справившись с ним, буквально вылетела за дверь даже не обувшись.
- Ну, ты это, заходи, если что, - крикнула я на прощание, все ещё держа в руках печально свисающие волосы.
Теперь-таки посмотрела на стонущего, накрывшего рукой свое хозяйство мужа.
- Это, кажется, твоё. – Я швырнула в него вырванные волосы, безрезультатно пытаясь отлепить прилипшие волосюшки от испачканной тортом ладони. Тяжело поднялась. Кажется, силы, как и будоражащий кровь адреналин, покинули меня вместе с Кристиной. Во мне осталась лишь звенящая пустота. Сейчас я ничего не чувствовала. Вообще ничего. Я просто перестала быть.
Еще раз посмотрела на мужа.
- Надеюсь, она того стоила…
Он промолчал. И если к Кристине у меня и возникла какая-то эмоция, то к мужу я оставалась равнодушна. Словно и не было между нами ничего общего. Пуповина, что держала нас вместе оборвалась, оставляя вместо себя фантомную боль, которую я пока не испытывала, но точно знала, что придет время и она меня накроет. Но не сейчас, и я пользовалась тем, что оставалась безучастной. Так было проще.
Боже, пусть это состояние продлится как можно дольше…
Прошла мимо пытающегося подняться мужа. Попыталась ещё раз стряхнуть в мусорное ведро прилипшие патлы, не получилось. Тщательно отмыла руки, собрала все это искусственное богатство, пока его не смыло в водосток. Выбросила волосы в ведро.
Перевела дыхание. И включила чайник.
Вот теперь можно и мне почаевничать...
***
В квартире велась бурная деятельность. Мне было сейчас глубоко безразлично, что там происходит. Накатило состояние какой-то апатии.
Посмотрела на торт, который все еще составлял мне компанию. "С восьмым марта!" - прочитала я все, что осталось от поздравительной надписи.
Да, отличный вышел сюрприз. Такое поздравление сложно переплюнуть. Наверное, теперь восьмое марта будет ассоциироваться у меня не с тюльпанами и терпким запахом желтой мимозы, а с выдранными нарощенными патлами, медово-малиновым чаем и звоном бубенцов...
Спасибо мужу, что уж, за такой запоминающийся подарок.
Через несколько минут на кухню вошел Рома. Уверенный в себе, наглый и до безумия красивый в своем деловом костюме...
- В понедельник напишешь по собственному, - сказал он мне бескомпромиссно. Просто озвучил как данность, то, что уже сам решил за меня. - Работать я тебе все равно не дам, так что лучше уйди сама по-тихому.
Равнодушно пожала плечами. Я бы все равно рядом с этой парочкой твикс работать не смогла. Вопрос увольнения встал бы сам собой. Так зачем сейчас упираться или, не дай Бог, унижаться...
Просто было до глубины души обидно, что вот так с лёгкой подачи решается моя дальнейшая судьба. Что именно мой муж столь равнодушно ставит на мне крест. Он ведь прекрасно знает, что я плачу ипотеку, коммуналку. Знает, что остаться сейчас без работы, не имея за душой накопленной подушки безопасности, стало бы для меня фатальным...
- Ром, ты бы тоже уже шёл по-тихому, - сказала я, громко швыркнув горячим чаем с медом.
Муж перевел взгляд на чашку, которую я сжимала в своих руках.
- Могу поспорить, что знаю, о чём ты сейчас думаешь. - Я сделала еще один глоток, с долей садистского удовольствия наблюдая за тем, как Рома повел плечами, делая шаг назад.
- Я тебя предупредил, Агния. Если будешь трепать языком, то можешь не рассчитывать на положительную характеристику.
Да Боже ж ты мой...
Удивилась собственной скорости, с которой я подхватила торт со стола. В следующую секунду кремово-бисквитная масса летела уже в направлении мужа. Но то ли мой прицел был сбит окончательно, то ли Рома был уже морально готов к такой подставе - торт лишь шорохом задел его плечо, оставляя бело-розовый мазок на черном драпе пальто, остальная же масса, чуть-чуть не долетев до стены, рухнула, разметая по всей прихожей ошметки.
- Больная на всю голову, - резюмировал муж. Развернулся на пятках и ушел. А через мгновение громко хлопнула входная дверь.
Наступило какое-то отупляющее ожидание чего-то. Словно вот сейчас на меня снизойдет озарение и я наконец-то пойму, как должна относиться ко всему этому. Потому что сейчас кроме абсолютного отрешенного покоя я ничего не испытывала. Даже плакать не могла, хотя, по логике вещей, должна же капнуть хотя бы одной горестной слезой по так скоро почившему браку. Два года. И за эти два года я ни разу не заподозрила мужа в неверности...
Попыталась вспомнить, когда в офисе в первый раз прозвучало это обидное до самых корней моих рыжих волос - Тютюня. Наверное, это было еще перед Новым годом, а может быть и раньше. Как минимум три месяца, а я ни сном, ни духом.
Горечь от такого хладнокровного, хорошо спланированного, выверенного по дням и часам равнодушного предательства сковырнула пока еще не совсем ощутимую рану на сердце. От жалости к самой себе защипало в глазах.
За что он так со мной? Я же все для него...
Всхлипнула. Сморгнула с ламинированных ресниц подоспевшую слезу. Вторую. А потом и вовсе разрыдалась, уткнувшись лбом в холодную столешницу.
Я никак не препятствовала выходу лишней жидкости из организма. Уж очень много обиды во мне накопилось. За все: обман, измену, вранье. Особенно обидно было за то, что муж позволил своей любовнице смешать меня с грязью. Полоскать мое доброе имя на глазах у всех. Даже у меня...
Черт! Какая же я дура!
Эмоциональный заслон постепенно отпускал, а та часть мозга, что отвечала за прагматичное мышление, наоборот, активизировалась.
Вопросы: почему, за что, наКуя, сменились вполне себе жизненно важными - что мне делать дальше, где найти работу, как платить за ипотеку в следующем месяце...
Самое страшное во всей этой ситуации стало то, что я не знала ответа ни на один из этих вопросов.