Полина задумчиво мнёт край занавески, несколько раз качает головой и уверенно заключает:
-Они вдруг поняли, что тебя вот-вот повысят и стали завидовать. Плюс материальная составляющая. В конце концов, деньги — это крайне важно, от них порой зависит то, будет ли людям комфортно в жизни. Что бы ни говорили в школах и в богадельнях, называемых «училищами», именно уровень дохода определяет куда ты едешь отдыхать, в хорошем ли районе живёшь и насколько вкусно ешь. Ты лишила своих коллег права выбора, ограничила их возможности. Естественно, первой реакцией стал гнев, потом – полная отчуждённость. Есть вероятность, что они поймут проблему и станут нормально трудиться на благо производства и самим себе, но… я бы на это не поставила. Скорее, начнут плести интриги и в итоге изойдут на говно, окончательно потеряв людской облик и умения, - из спальни раздаётся плач ребёнка, и Полина тяжело вздыхает. – Не думала, что быть мамой настолько выматывает. Почему никто раньше не сказал, что он будет хотеть есть и обделываться каждые несколько часов?..
-Милая, я… - Света поднимает голову от старенькой электронной книги. Муж мнётся в дверях кухни, словно не решаясь заговорить. – Упал заказ. Частный. Деньги неплохие. Надо уехать прямо сейчас, вернусь только к обеду.
-Ты…
Ага. Конечно. «Заказ» наверняка уже извёлся от нетерпения в ожидании «исполнителя», даже туфельки свои изящные стоптал. Она бросает книгу на стол, равнодушно пожимает плечами и громче, чем хотелось, сообщает:
-Можешь ехать куда хочешь, я всё равно собиралась лечь пораньше, - у неё и правда завтра много дел: ранняя примерка в ателье для того «хитрого» свадебного платья, потом выматывающе долгая смена с прошиванием сотен одинаковых деталей «летнего сарафана Хит-2714 модной цветочной расцветки», который у них заказал очередной «магазин на диване». Бродящий по дому до полуночи Димик вряд ли станет причиной крепкого здорового сна. – Только пиши мне, ладно? Просто сообщай, что всё хорошо.
Последнее лишнее. Света не обрадуется трели извещения в ночи, да и Димик не станет писать ей после десяти. Но мужчина всё равно кивает, торопливо мажется дезодорантом и, надушившись, выскакивает за дверь. Услышав шаги тяжёлых ботинок по асфальту, Света поднимается и внимательно следит, как машина выкатывается из двора, исчезая за углом.
Правильно ли она поступает, буквально собственным руками отправляя мужа к любовнице? Можно ли в сложившейся ситуации вообще поступить правильно?
Прикрыв глаза, женщина делает несколько дыхательных упражнений, и возвращается к книге, рассказывающей о том, что развод – это «не конец браку и любви», и что «всё можно пережить, если знаешь, чего хочешь». Света хочет вырвать сопернице волосы воском на всём теле, а мужа заставить самостоятельно избавиться от яиц, но это вряд ли можно считать достойной «улучшения» целью. К тому же, от одной только мысли о лысой голове светловолосой дуры почему-то становится немного легче. Так ведь не должно быть, верно? Не должно же, да?
Она трясёт головой, избавляясь от видения о пойманном «на горячем» муже, что-то судорожно объясняющего и кричащего «ты всё неправильно поняла». Но будет ли он вообще оправдываться, или использует вскрывшуюся измену как повод для развода? И что тогда останется для Светы, живущей в чужой квартире за чужой счёт? Неужели, снова вернуться под крыло родителей, не выносящих, когда кто-либо живёт не по их правилам?
Ну уж нет.
Ни за что.
Значит, нужно всеми силами сохранить брак. Но как? Чем? Они не заводят друг друга с прошлого Нового Года. Забота – да, нежность – да, но страсть? Как давно она вообще исчезла из отношений? Света не помнит и готова поставить собственную жизнь, что Димик не помнит тоже. У него всегда была проблема с датами, в какой-то момент она просто устала без конца повторять цифры, и женщина просто кивнула, принимая поздравление с Днём Рождения не в мае, а в середине октября. Да и какая, собственно, вообще разница?