Пользуясь краткими передышками между «приступами шитья» и приходом разных женщин, Света упаковала в коробки половину вещей, а параллельно тёрла пол и плиту. К сожалению, при всём её желании, закончить с делами полностью мешали ограниченное число часов в сутках и болящие исколотые руки. Так что, когда в дверь неожиданно позвонили, она почувствовала странное облегчение: во время общения с людьми не приходилось шить, тереть и складывать.
-А вот и я! – с непонятной радостью сообщила стоящая на пороге хозяйка. - Готовы уезжать? – и, не дав Свете ответить, вошла в квартиру, оставив на лестничной клетке молодую пару, неуверенно мнущуюся на месте. – Ребята, чего стоим! Сутки не резиновые, быстрее! Если хотите сегодня въехать, то шевелитесь усерднее!
Света смотрит на девушку с огромным животом и худого мужчину рядом с ней, почему-то никак не тянущего на звание «мужа». Они мнутся на пороге и когда, наконец, заходят, тут же почему-то устремляются в сторону спальни.
-Прошу прощения, Валентина Григорьевна, - неожиданно отмирает Света. – Я конечно всё понимаю, но мы только завтра выезжаем. Вы что, сутки подождать не могли?
-Завтра? Так завтра же восьмое, а твой муж мне написал, что квартира седьмого освободится. Я думала, вас уже больше и не увижу, приду, а тут пусто.
-С чего бы это? Мы вроде обсуждали уже возвращение залога.
И тут происходит странное: Валентина Григорьевна, всегда казавшая относительно адекватной, неожиданно меняет в лице в зло уточняет:
-Какого-такого залога? Вы тут жили, душем пользовались, в ванну своими задницами грязными садились, а теперь платить не собираетесь за это?
-Мы купили новую душевую насадку взамен той, что было сломана, когда заезжали. Хотя это Вы должны были это сделать, ведь обещали. Мы так и не дождались нормального чайника, пришлось покупать свой.
-Ты ещё про тостер напомни! – хмыкнула женщина из спальни. – При людях меня позоришь, и не стыдно ведь ни капельки! Я для них всё: и душу открыла, и двери квартиры, между прочим, в очень хорошем районе, а они…
-Мы Вас за неделю предупредили, что съезжаем и по-хорошему предложили оставить плату до конца месяца, хотя ещё две недели осталось. А Вы мало того, что явились и устроили скандал, так ещё и после Вашего ухода мы обнаружили пропажу тостера. Нового и очень хорошего.
-А это компенсация за внезапный отъезд! -Тогда, значит, компенсацию за две недели Вы уже получили и отдадите мне половину платы за этот месяц?
-Ишь чего удумала! А жопу тебе не показать?!
-Валентина Григорьева, мы подписали договор! И Вы либо отдадите деньги, либо уводите этих людей, потому что я собираюсь сюда регулярно приезжать до самого 25-ого числа! -Да ты… да как… - моментально задохнулась злостью та. – Я, между прочим, не просто так квартиру сдаю! Мне лекарства нужны!
-И что у Вас за психическое расстройство, если не секрет?
-Ах ты, мелкая…
-Извините, а вот всё, что на балконе, это останется? – высунулся в коридор мужчина. – Или мы можем хлам выбросить?
-А что там?
-Ну, столик, швейная машинка…
-Я всё заберу! – всполошилась Валентина Григорьевна. – Завтра же сына пришлю с машиной и всё освободим…
-Нет, не заберёте, - предупреждает Света. – Это мои вещи, и они останутся тут до завтра, пока мы не съедем. Если вообще решим съезжать. А если нет, то и до двадцать пятого числа вообще всё останется. И коробки, и машинка.
-Ага, выдумала! Это моя машинка, с чего бы тебе её забирать, а?
-А с того, что мы фотографировали каждый угол, когда заезжали. И Вы вместе с нами прошли и сняли видео. А ещё была опись всех предметов в доме. Включая чайник.
-Вот именно, чайник был мой! -Нет, ВАШ так и не заработал. Мы купили совершенно другой, он мало того, что в два раза дороже, так ещё и другого цвета. И, пожалуйста, выведите отсюда людей, или я обязательно напишу претензию в налоговую насчёт того, что Вы только половину денег на карту принимаете!
-И кто тебе поверит, мелкая шавка? У тебя в деревне, может, и верят на слово всяким потаскушкам, но в нормальных больших городах это не проходит!
Света сжала губы в нитку, чтобы не закричать. Она знала, что снимать квартиру у этой женщины было ошибкой, но до последнего надеялась уйти без особого скандала. Видимо, та из-за сдержанности приняла её за забитую девочку из села, выскочившую замуж за «городского» и теперь покорно сидящую дома. И, скорее всего, Димик никогда при ней не советовался с женой как с равной.