осто надо немного пождать, понимаешь? – бормочет он на самой грани слышимости. – Ты почти не спала, рано встала, у тебя болят руки и глаза, это нормально. Сейчас я тебя отмою и заверну в уютное одеяло. Часов через десять проснёшься совершенно другим человеком. Вот увидишь, все проблемы останутся позади. Его движения успокаивают. Она чуть наклоняется в сторону, позволяя как следует пройтись пеной по скрытому в воде боку, и морщится от боли в пальцах. Сраные красные юбки. Сраные девчонки, которые обмерялись по всем параметрам так, словно в прилегание ткани критически важно. Да какая разница, насколько широкой вообще будет юбка, когда они начнут маршировать? Всем ведь и так понятно, что на соревнованиях даются не за это… Откуда в этой стране вообще взялись соревнования для марширующих барабанных оркестров? -А не всё ли равно, если она прилично заплатили? – отвечает муж, и тут же под её укоризненным взглядом добавляет: - Если ты собиралась оставить эту информацию при себе, то не стоило её озвучивать. Сука. -Это было довольно грубо, - кивает Димик. – Поднимайся, надо смыть пену… С того дня муж внезапно становится на удивление заботливым и внимательным. Света получает подарки, обнимашки и море комплиментов, хотя порой выглядит мало похожей на нормального человека, не то что – на женщину. И, если первые несколько дней она списывает это на последствия своего нервного срыва, то после… Димик всё также бегает по утрам, вероятно, даже не сменив маршрут. Света несколько раз собирается с ним, но в итоге решает выспаться. Мужчина, обычно уговаривающий её попробовать что-нибудь новое, в этот раз отступается от своего правила, убегая за буквально через секунду после невежливого «не сегодня!» из-под одеяла. А, вернувшись, приносит несколько свежайших пирожных и сладкий, невыносимо нежно пахнущий ванилью кофе. Это странно. Во-первых, Димик никогда не заботился о сладком, предпочитая самостоятельно потреблять «просроченные торты», во-вторых, он с момента их знакомства не скрывал своей искренней и всеобъемлющей ненависти к ванильному сиропу, чётко определяя на запах эссенции и сахарные вариации «патоки с ароматизаторами», а в стакане определённо именно второй вариант. -Ты полюбил ваниль? – спрашивает она, наслаждаясь редкими в этом доме запахами. Обычно пахнет потом и отбеливателем, чуть реже – мылом и горячей резиной, ароматом которой исходит через несколько часов работы швейная машинка. – Или есть особый повод? -А что, для того чтобы радовать свою жену, нужен особый повод? – он присаживается рядом, оглядывая заваленное обрезками ткани помещение. – Хочешь переехать? -Опять? -В этом же районе. Двушка. Можешь сделать себе во второй комнате рабочий кабинет. И цена неплохая. -Прости, не думаю, что сейчас снова морально готова к переезду. За несколько лет бесконечного кочевания из города в город мы, конечно, заметно уменьшили количество вещей, но… Их всё равно куча, а уж теперь, когда я закупила ткани под школьную форму… Это её новая идея. Не то что бы слишком невероятная, однако Света откуда-то знает, что у неё получится. В конце концов, московские школы ещё пару лет назад ввели форму определённого цвета и она, увидев на рынке несколько рулонов нужного качества ещё в марте, просто не смогла устоять. Теперь, с каждым новым приближающим сентябрь днём, ей всё чаще приходится говорить «у меня есть своя ткань, недорого отдам». Короче, если у неё и есть какие-то свои планы, то внезапный переезд в них уж точно не входит. Даже внутри района. -Нет, прости, я слишком привыкла к этому столу и… -Мы могли бы оставить это место тебе под мастерскую, если хочешь. -С чего такая щедрость? -Репортаж о моей «заботе о мире для наших детей» вышел в газете. Милая девушка постаралась и слепила на коленке из нас с тобой этаких супергероев. Так что Министерство Экологии и Природных Ресурсов, точнее, его местное отделение, не смогло проигнорировать подобную инициативу. Мне предложили заняться организацией субботников и прочих подобных мероприятий на постоянной основе. Как главе свежего отдела. -Ты… нашёл постоянную работу? -Точнее, она меня нашла. Это небольшое отделение, многого тут не добиться, однако я неплохо разобрался как происходит перестановка кадров и… возможно, твой муж в скором времени сможет претендовать на хорошо оплачиваемое место в каком-нибудь ведомстве. Ты рада? -Боже, Дим… - она трёт глаза, до конца не веря, что сон уже кончился. – Честно говоря, я уже и не верила в подобный расклад. Получается, у тебя будет зарплата? -Ага, и в ней ровно на пять нулей больше, чем было до этого… -Что? -Сто тысяч в месяц, - чётко произносит Димик. – И твой муж теперь официально госслужащий. Как тебе такой поворот, а? -Погоди… - Света путается не только в словах, но и в собственных мыслях. – Погоди… Я не понимаю… Ты нашёл работу и… Теперь переедешь? -Я добежал сегодня до нового места работы, чисто разведать что кругом есть. И там, оказывается, только недавно сдался социальный дом, тот, в который расселяют при сносе твоего где-то в черте города. Двухкомнатная квартира стоит столько же, сколько наша, завтра можем заезжать, хозяин готов сегодня же показать… -Не торопись. -…к тому же, давно пора менять машину. Эта постоянно ломается и глохнет, а я должен нормально делать свою работу, чтобы не вылететь в первый же год… -Дим, погоди. -…тебе пора найти какое-нибудь увлечение. Ты ведь ни разу не была в московских театрах, верно? Моя знакомая нашла нам пару билетов на ближайшие выходные. Это комедия, но с элементами мюзикла, ты… -Дима! – кричит Света, у которой от обилия обрушившейся информации кружится голова. – Пожалуйста, ты не мог бы немного притормозить, потому что… -Знаю, - мягко произносит мужчина. – Это можно быть слишком быстро, но пришло время перестать держаться за старое. Ты ведь сама сказала, что не чувствуешь себя счастливой. Я нашёл работу, новую квартиру и… -Дело не в квартире и деньгах, Дим. Ты… ты вытащил меня после целой ночи за машинкой на солнце, глаза сразу стали болеть. Заставил работать, руки и порезы сразу заныли. Ты говорил, что это нужно людям, а потом оказалось, что только тебе. Это было тебе нужно и ради этого ты наплевал на мои собственные нужды. -Но это ведь помогло… -Не важно. Ты заставил меня чувствовать себя плохо ради каких-то собственных целей, ничем не обоснованных, построенных на голых убеждениях. Я понимаю, что это важно – помогать, поддерживать тебя во всём, но… мне было тяжело, понимаешь? Слишком тяжело для единственного выходного дня за две недели. -Прости. -Это было нечестно. Даже ради ста тысяч в месяц. -Свет… -И хватит постоянно твердить «прости», будто это и правда что-то изменит. Ты накосячил, значит должен вести себя нормально хотя бы какое-то время. Я честно старалась поддерживать тебя во всём, кочевала из города в город, таскала вещи, шила ночи напролёт… я перестала чувствовать пальцы от напряжения, они сгибаются через раз из-за положения, которое вынуждены постоянно принимать. В единственный выходной ты вытащил меня непонятно зачем, заставил говорить на диктофон странную чушь, грести никому не нужные листья. Да, возможно, мне стоило держать себя в руках, но и тебе после стоило бы просто дать мне возможность хоть немного расслабиться. А не огорошивать с ходу новостью о грядущем переезде. Рада ли я за тебя? Да. Хочу ли я, чтобы у тебя всё получилось? Да. Готова ли ради этого снова всё бросить, отправившись на новое место? Извини, в этот раз цена слишком велика. -Милая… -Прекрати. Не надо снова хватать меня за руки и делать вид, будто всё в порядке. Я хочу домой, под бок к маме и понятным, простым заказчицам, не требующим «эпатажный бант» для школьной формы десятилетней девочки. -Но у нас же получилось, почему ты хочешь вернуться? -Потому что я устала. И это не исправить чашкой кофе… Димик выходит на работу и за три месяца умудряется что-то там такое сделать, что его непосредственное начальство от радости исходит розовой патокой, а на голову «невероятно продуктивному работнику» одна за одной падают премии. Деньги тратятся на костюмы и спортзал, куда он теперь ездит на автобусе дважды в неделю с модной сумкой через плечо, сшитой «по последней европейской моде». Словно услышав её мысли, муж всё-таки снимает вторую квартиру, куда потихоньку таскает вещи, стремясь скрыть это от Светы. В «новый дом» сама женщина попадает только спустя полгода, когда там уже всё готово и не надо доделывать буквально ничего. -Хозяин готов её продать, с моей зарплатой мы потянем ипотеку, - сообщает Димик вечером в кафе, куда вытащил её «подальше от тряпок». – Через пятнадцать лет квартира будет наша, надо только подать документы, пока обоим ещё не исполнилось тридцать. Так какая-то государственная программа, я не очень в этом разбираюсь, но вроде бы… -Давай просто поедим сегодня, ладно? Муж обиженно поджимает губы, но ничего не говорит. Он и правда старается. Света не слышит жалоб или требований, хотя ждала их в самом начале своей «молчаливой забастовки», ведь «это же надо для работы». Подобные фразы работали с ней всегда, в любых, даже самых сложных ситуациях. Но не сейчас. -Я не думаю, что готова к столь масштабным изменениям, - торопливо оправдывается женщина, закрыв глаза. – Спасибо, конечно, за наш «тайный переезд», но для меня всё происходит слишком быстро… -С Днём Рождения! Уже? Как она вообще могла о таком забыть? Вот почему ма