чала распоряжения оставались на бумаге, а я грёб мусор сам, но потом они втянулись. -Прям-таки сами втянулись? -Ну, те, что не втянулись, уволены «по собственному желанию», - улыбается Димик. – Мне бы хотелось сделать людей более ответственными и менее ленивыми, но, к сожалению, подобные чудеса бывают только в сказках. -Ты прав. Они садятся рядом за стол, с которого Света торопливо убирает машинку и целую пачку заготовок для штанов, заказанных магазином школьной формы. -Большой заказ? – когда она кивает, Димик поднимается на ноги и осторожно помогает. Так аккуратно, словно боится ненароком прикоснуться к собственной жене. – Мне бы хотелось забрать тебя отсюда, помочь увидеть больше, чем бесконечные ряды ниток и куски ткани. -Говоришь прямо как герой любовного романа, - хмыкает Света. – Моя жизнь не настолько плоха, как тебе кажется. Я всегда любила возиться с тканью, ещё в детстве училась у бабушки в деревне вязать спицами и подшивать штаны. Можно сказать, что сейчас я просто играю во взрослую девочку, которая всё ещё учится шить как взрослые. -А теперь ты говоришь как книжная героиня. -Знаю. Однако это правда. Мы ведь… никогда об этом не говорили, верно? Мы встретились, познакомились, столкнувшись в школьном коридоре, подружились, потом снова столкнулись в коридоре училища, попали в общую компанию, поженились, жили вместе, переезжали и переживали невзгоды, но никогда… не говорили по душам. Нет, мы безусловно пытались, ещё там, где-то в прошлой жизни, у нас даже почти получилось… -Это слишком сложно, ты знаешь, - бормочет он. – Я ещё до свадьбы предупреждал тебя, что разговоры даются мне тяжело, и… -Помню. -Но ты всё равно постоянно пыталась. -Да. Извини, если причинила боль. -Иногда я забываю, что живу в реальном мире, где люди не горят желанием открывать друг другу души. Мы с радостью впускаем своих партнёров в тела, но сердца оставляем под замком. Прискорбно, но факт: большинство браков заключаются из-за беременности или денежных вопросов. Да, ты не была беременна, а я – не был престарелым богачом с больным сердцем… Однако мы поженились. После, будучи рядом, мы изучали друг друга с настойчивостью, достойной лучшего применения. И, как нам казалось, до самого конца распознали малейшие детали поведения, расшифровали привычки. Но это не так. -О чём ты? – напрягается Света. – Мы никогда не говорили о таком. -К сожалению, мы вообще мало о чём говорили. Сколько тебе было, когда мы поженились, милая? -Двадцать один. -Мне тоже. Сейчас тебе двадцать девять. Прошло восемь лет, за эти годы можно вырастить целый яблочный сад. А я всё также думаю, будто знаю кто ты. Хотя это не так. -Дим, не слишком ли много философии для обычного вечера? -Ты заботилась обо мне долгих два года. Держала на плаву. Да, я тоже работал, точнее – убегал от реальности на работу, где можно полностью отключить голову. Я не приносил особых денег, не помогал тебе в доме. Временами я думаю о том, почему ты выбрала меня, ведь вокруг было полно других, более подходящих тебе по духу и мечтам парней. Он замолкает, теребит галстук. -И почему же? – не выдерживает женщина минуту спустя. -Потому что… В дверь звонят. Света поднимается, чтобы встретить курьера, но муж её мягко оттесняет, заставляя сесть обратно за стол. -Это «извинительный ужин», так что я должен сделать всё сам, - он и правда кружит вокруг: расставляет тарелки, наполняет их потрясающе пахнущими порциями пасты, высыпает салат в большую миску, разливает вино… - Мне нравится быть рядом с тобой. То счастье, что переполняет меня от осознания, что ты заботилась обо мне долгих два года и, вероятно, заботишься обо мне и теперь, невозможно измерить. Ты всегда была безусловно предана, именно поэтому я даже не знаю, как отплатить за эту ощущение безопасности. Ты позволяла мне быть собой, копаться в себе, думать только о себе, вообще концентрироваться только на себе, забыв об остальном мире. Ты защищала меня от соседей, случайных прохожих, бытовых мелочей… Однажды я проснулся, словно вынырнул из-под толщи воды, и понял самого себя. Это было невероятное, чудесное открытие, перевернувшее мою жизнь. И ты… была первым, что я увидел, открыв глаза. Ты стала точкой опоры, ради тебя не страшно и не тяжело перевернуть этот мир. Ты достойна гораздо большего, чем можешь получить, сидя в той глуши, где родилась. -Поэтому мы увёз меня из родного города? Ради лучшей жизни? -Прости… -Я ни в чём тебя не обвиняю, ты знаешь. Лишь иногда, когда слишком сильно злюсь, могу позволить себе стать грубой и высказаться насчёт некоторых решений. -Ты никогда меня не критиковала. Даже от злости. Словно принимала по умолчанию любое решение. Ты… как тебе удаётся просто принимать меня таким, какой я есть? -А я не знаю, какой ты на самом деле, - признаётся Света. – И никогда не знала. Мне было достаточно понимать твоё желание жениться на мне, чтобы сказать «Да» в ЗАГСе, и достаточно признавать твоё умение вести машину, чтобы сесть рядом. Я никогда не пыталась… понять истинную суть твоих действий. И поэтому, наверно, мы так и не смогли открыться друг другу, - она грустно вздыхает. – Это прощальный ужин? -Нет, что ты! Конечно я не собираюсь расставаться, просто… -«Просто» что? Дим, ты никогда не думал о том, почему у нас всё так спокойно и размеренно, несмотря на проблемы? Мы же никогда всерьёз не ссорились, не выясняли отношения и не… как это называется, когда люди тратят целый вечер на высказывание претензий, которые всё равно ничего не изменят? -Скандал. -Да, точно, - притворно улыбается Света. – У нас никогда не было полноценных скандалов. Так, лёгкие тёрки по мелким поводам. Посуда, сиденье унитаза, маленькая квартира? Люди из-за такого разводятся, а мы даже не считали нужным обсуждать. Знаешь, вероятно это из-за того, что на самом деле, где-то в глубине души, нам друг на друга наплевать. -Это неправда. -Думаешь? – она сжимает губы, чтобы не выдать что-нибудь вроде «ты поэтому изменял?». – Ты правда думаешь, что нас… объединяет нечто большее? Света молчит. Их брак с её стороны с самого начала был основан на желании жить «взрослой жизнью», иметь что-то своё, «быть как люди». Будучи молоденькой дурочкой, она наивно полагала, будто брак и мужчина рядом способны исправить целый мир. Момент осознания наступил слишком поздно и однажды она обнаружила себя стирающей носки и вкалывающей по двенадцать часов в полутёмном цеху взрослой женщиной двадцати трёх лет отроду. Рано состарившейся и ненавидящей любого, кто рискует выделять из общей массы, особой. Старухой. Переездами и необходимостью общаться с людьми он заново сделал её молодой и сильной, а трудности и заботы – омолодили тело, сделав его крепче. Теперь она может смотреть на мир по-другому и даже иногда видит его краски. Да, измена стала ударом, но не разрушила ни их брак, ни её саму. Скорее, заставила бесконечно задаваться вопросами о правильности некоторых решений. Но Димик остался рядом с ней, даже более того – решительно взялся за улучшение их быта. Он до сих пор крутится, проявляя своеобразную заботу. Хотя Света почему-то уверена, что муж снова изменяет. -Ты любишь меня? – спрашивает она дрожащим голосом и сразу же получает ответ: -Конечно… Димик поднимается в шесть, принимает быстрый прохладный душ и запрыгивает в беговые кроссовки, которые его жена ещё с вечера затянула чуть-чуть потуже. Не заменив подлога, мужчина выскальзывает в подъезд и устремляется на лестницу. Услышав хлопок двери, Света моментально подрывается и торопливо натягивает спортивные вещи на влажное и разморенное со сна тело. Она вызывает лифт и, зевая, промахивается мимо кнопки, поэтому почти двадцать секунд просто находится в замершей кабине, лишь потом запоздало соображая о причине «застоя». В итоге Света вываливается на улицу уже когда её муж закончил перешнуровывать ботинки и скрывает за углом. Женщина запрыгивает на заранее арендованный велосипед и, движется следом. Улицы почти пусты, лишь первые бегуны, то ли в край отбитые, то ли просто ненавидящие всех людей разом, медленно осваивают затёкшие за ночь ноги. Минут через десять медленно начинают выползать самые ранние собачники собачники, кто-то сонно переругивается между собой на третьем этаже дома, мимо которого на полной скорости проскакивает Света, вдали медленно едет на заправку бака поливальная машина. Через полчаса должны появиться мусоровозы и следить станет в разы сложнее, так что она крутит педали и старается не упустить из виду ядовито-зелёную – «тебе так идёт милый, я сшила её специального для самого модного бегуна района» - спортивную кофту. Димик, словно ей назло, то мелькает где-то на грани видимости, то появляется совсем рядом и приходится сворачивать во дворы, чтобы не поймали. Наконец он достигает стоящего немного на отшибе дома и, приложив магнитный ключ, исчезает в подъезде. Света подкатывает к закрывающейся металлической двери до того, как та успеет закрыться, но ждёт немного, не заходя. Только дождавшись, пока лифт на пять ступенек выше звоном известит о закрытии дверей, она позволяет себе проскользнуть внутрь и замереть перед табло с меняющимися цифрами. Двадцать три. Двадцать четыре. Почему тут так много этажей, дом же выглядит совсем малень… Двадцать семь! Двадцать шесть, двадцать пять… Твою мать! Двери открываются и пожилая женщина с мешком, полным мусора, вываливается в подъезд с крайне воинственным видом. Окатив Свету отврат