й ни сил, ни возможностей выжить в большом городе? Решено. Она никогда и ни за что не станет поднимать этот вопрос. И другим не позволит лезть в их семью с «важными новостями». Пусть все сделают шаг назад, она не станет воспринимать всерьёз то, что не увидит собственными глазами. А если и увидит… что ж, с этим она всегда может разобраться позже. -Мама, я не понимаю, почему целый город моментально поверил, будто мой муж настолько глуп, что изменил бы жене, к тому же – без презерватива? – осторожно начинает Света. – И, уж тем более, я совершенно не понимаю, почему в это поверила ты? Ты ведь в курсе, насколько он равнодушен в этой жизни вообще? Я толкаю его вперёд изо всех сил, пашу как проклятая… -А он потом на всё готовенькое другую приведёт, помоложе и покрасивей. Ты ж ведь у меня… не красавица. -Мама, хватит. Это не может быть ребёнок моего мужа. И не вздумай оправдываться, пусть эта женщина сначала докажет, что говорит правду, а потом мы с ней потолкуем. А, ежели у неё нет доказательств… что ж, обвинение в клевете вполне может стать причиной полноценного суда. Я не потерплю, чтобы надо мной смеялись на весь город. И уж тем более – над моим обожаемым мужем. Пресекай все разговоры об этом ублюдке, которого, за неимением других вариантов, чужая баба подпихивает мне. И не верь, что бы тебе ни говорили. Как не верю я сама. -Ты… - мать на секунду замолкает. – Ты и правда веришь, что он… -Верю. И всегда буду верить. А ты верь в меня, в то, что твоя нерадивая некрасивая дочь ещё способна удержать мужчину. -Но если всё-таки… -Мама… - Света глубоко вздыхает. У неё впервые за несколько дней голова кружится не от резкого подъёма на ноги, а от нервов. Кажется, словно она вот-вот нырнёт в ледяную воду. Дыхание перехватывает, поэтому следующая фраза звучит даже немного жалко: - Мы не вернёмся никогда. Было бы здорово, если бы вы с папой к нам приехали, а через пару лет – и вовсе перебрались в область. Тут отличные программы для пенсионеров и… -Значит, такое решение приняла? – спрашивает мать и в её голосе почему-то нет былого осуждения. – Просто бросить всё и бежать? Так слепо и глупо доверять мужчине, который открыто не любит тебя, оскорбляет… -Мой муж любит меня. Только меня. И всегда будет любить. -Идиотка. Он уже наверняка нашёл ещё одну такую же. Или даже двух. Что с этим будешь делать? -Ничего, - отзывается Света и впервые за весь разговор улыбается. – Я не собираюсь ничего делать с женщинами, утверждающими, будто они беременны от моего мужа. Мамуль, у нас ведь нет детей, знаешь, почему? -Ох… - понимающе восклицает мать. – А я думала, дело в тебе! -Нет, - сдерживая обиду, вторит её удивлению женщина. – Он бесплоден и для рождения ребёнка нужна специальная процедура, довольно дорогая. Не думаю, что в нашем захолустье и при зарплате Кати Каботовой, она смогла уговорить моего мужа на нечто подобное. Вероятно, у них что-то было, но это была глупая ошибка, о которой он сразу же пожалел, потому и разорвал с ней всякие отношения. Она взбесилась и чуть не убила меня рухнувшей на спину швейной машинкой, однако не смогла. И потому, когда поняла, что беременна, просто сбежала, подгадав под наш отъезд, чтобы потом объявить его отцом и, возможно, надавить, требуя денег. -И ты так спокойно… И тот случай. Почему не сказала, что это была ты? Я и подумать не могла, что… -Это было не настолько важно. Мы всё равно уже давно собирались уехать, нашей целью с самого начала была Москва, но тут нужны деньги на первое время. У нас столько не заработаешь, да и бензин со временем надо было экономить… -Это полный бред. Я тебя знаю, ты бы ни за что… -Видимо, недостаточно хорошо. Знаю, это ужасно, что какая-то женщина покусилась на твою спокойную жизнь, но ни я, ни тем более мой муж, в этом совершенно не виноваты. Теперь знаешь это наверняка, поэтому, если тебе не сложно, пресекай все досужие разговоры. Слухи помешают в первую очередь тебе, так что не позволяй им расползаться по городу. Можешь не объявлять открыто причину своего поведения, но… не говори о проблеме Димы, ладно? Просто настаивай на своём, Каботовы просто хотят нас раздавить, разделить, сделать слабыми. Но вместе мы легко сможем обойтись малой кровью. -И… что же мне делать? – мать звучит абсолютно растерянно. – Я ведь, когда звонила, думала, что ты расплачешься, что соберёшься домой и разведёшься сразу. Мы с отцом даже комнату твою перебрали, кровать освободили… -Приезжайте лучше к нам в ноябре, тут в это время много фильмов выйдет. Сходим в музей, поедим круассанов на набережной, посмотрим на витрины дорогих магазинов и на тех дур, что оттуда выходят… -Я тебя поняла, - прерывает её мать. – И теперь, наверно, впервые не могу поверить, что ты – моя дочь. Я бы никогда не смогла выдержать подобное… как ты. -О чём ты? -Не надо делать вид, словно не понимаешь. Не для меня. Я знаю твоё состояние лучше, чем ты сама, потому что уже прошла его. И, как выяснилось, сделала очень плохой выбор… Димик приезжает во вторник. Света хорошо помнит этот день из-за двух вещей. Во-первых, именно это было написано в красном кружке календаря, повешенного рядом с зеркалом в их спальне. Во-вторых, в этот день он прошла первую неделю приёма противозачаточных, чему было очень рада. В-третьих, потому что за полчаса до его прихода Мила плакалась ей в трубку, что Николай задержится в командировке минимум до четверга. -Как ты? – спрашивает она мужа, надеясь, что тот недостаточно устал, ведь у неё под халатом белое кружево и атласные ленточки, держащие чулки. – Сильно устал? -Не настолько, - целует её Димик. – Отличная помада. Пахнет ежевикой. -Вообще-то шоколадом. Будешь есть? -Нет, мы поели в самолёте. -И чем же мне тогда порадовать своего вернувшегося из поездки мужа? – деланно капризно дует губы Света. Ей доставляет радость игра, тем более теперь, когда муж, наконец, вернулся и полностью принадлежит ей. – Может, массажем? -Предпочту секс. -Ох, какая банальность! – театрально восклицает она и распахивает полы халата. – Тогда иди сюда и я на месте разберусь, чем тебя порадовать! -Да, но сначала в душ… Пока шумит вода, Света успевает подкраситься под нескольких страстных поцелуев, коими уже успела одарить мужа, и глянуть в мобильник. Мила снова шлёт жалостливые сообщения о том, насколько соскучилась и, отправив ей плачущий смайлик, женщина не спешит выключать телефон, хотя и обещала себе ненадолго отключиться от мира хотя бы ради семьи. И правильно. «Я могу приехать?» - спрашивает незнакомый номер. «Конечно, - отвечает Света. – Буду ждать Вас к девяти утра» -Занята? – спрашивает вышедший из душа Димик и развязывает полотенце. У него на прессе, наконец, появились кубики, и линия плеч раздалась в полтора раза от постоянных упражнений. – Снова клиентки? -Да, - облизывая мужа взглядом, отвечает она. – Надо будет завтра встать пораньше, чтобы закончить один комплект белья. Но сегодня я полностью твоя. Они падают на кровать и где-то внизу мобильник мигает коротким «Спасибо» на экране… В мастерской невероятно чисто. Она тратит всё утро на уборку и завершение старых заказов, подозревая, что в ближайшее время не удастся нормально углубиться в работу. Моет полы и несколько раз подшивает комплект белья, совершенно внезапно оказавшийся великоватым, хотя Света, вроде как, не собиралась худеть. Вероятно, сказался образ жизни, полный голодания из-за нежелания оторваться от машинки, и коротких периодов быстрого сна. В последний момент, за десять минут до срока, она вдруг понимает, что есть ещё шанс, что собеседник был понять неправильно и тогда, открыв дверь, она окажется в эротическом белье перед совершенно неготовом к этому человеком. Или даже двумя, если Мила увяжется следом. -Что я за дура-то такая? – бормочет она, выбирая среди вещей то, что можно без проблем и накинуть поверх объёмного белья, и легко снять в случае необходимости. – Непредусмотритель… А, нашла! Света извлекает на свет длинное зелёное платье, которое шила для внёсшей предоплату, но так и не явившейся за изделием клиентки. Женщина тогда то появлялась, то исчезала, постоянно отговариваясь «крайне важными делами», и в итоге – пропала с концами, перестав даже поднимать трубку. Что ж, можно сказать ей «спасибо» и добавить зелёный к списку любимых цветов. Дверной звонок оживает и Света, на ходу брызнувшись слишком сладкими и тяжёлыми, на её взгляд, духами, устремляется к гостю. Распахивает дверь, застывая на пороге и ловя чужой растерянный взгляд. Что ж, не одна она тут нервничает и с трудом понимает, что происходит, уже радует. -Эм… привет? -Здравствуйте, Светлана, - чинно отвечает мужчина и осторожно уточняет: - Я могу войти? -Разумеется. Прошу… Поцелуй. Сладкий, терпкий, полный странной тоски, захватывает их у самого порога, тянет куда-то вглубь квартиры и отпускает у самой кровати, разобранной и странно горячей. Света ошалело оглядывает учинённый беспорядок, никак не в состоянии понять, как так вообще получилось. Николай закуривает. Это почему-то ударяет под дых, раньше он не позволял себе дымить в присутствии Светы. С другой стороны, раньше они и не позволяли своей страсти выйти из берегов. Его голая спина выглядит иссиня-белой на фоне розовых штор и тёплых персиковых обоев. Она протягивает руку, осторожно касаясь чужой прохладной кожи, и впервые думает о том, что случилось не в формате «боже-боже-боже-как-такое-возможно?!», а просто как свершившемся факте. Как о прививке. Раз – и не болит.