— Всё, я вызываю полицию…
— То есть, по Вашим словам, гражданка Комарова не просто привела в снимаемую Вами квартиру чужих людей, но и требовала съехать сегодня, в противном случае угрожая Вам… — участковый кашлянул, отводя глаза, — … «насильственными действия со стороны соседей и своих друзей». Я всё правильно записал?
— Гаврила, ну что ты такое говоришь? — моментально вклинилась Валентина Григорьевна. — Какие ещё «угрозы», разве я могу угрожать, а? Гаврила, ты ж меня сто лет знаешь! Выгони эту пигалицу и всё!
— Погоди, Валя, надо сначала понять, что на самом деле происходит, — мужчина в погонах очевидно задумался, словно не решаясь задать следующий вопрос. — Слушай, ты иди-ка на кухню, поставь чайник, а мы пока всё обговорим. Ну, чтобы крик на весь подъезд не стоял, а то ещё пожалуется кто, потом и с этим разбираться.
Хозяйка зло зыркнула на замершую у стены Свету и прошествовала на кухню с видом победительницы. Через секунду она уже уверенно чем-то грохотала, видимо, пытаясь незаметно пересчитать вилки и ножи. Или просто ища что могли забыть жильцы.
— Знаете, гражданка Баранова, я бы очень хотел сказать, что разрешу Ваш вопрос, но Вы ведь и сами видите: ситуация неоднозначная. С одной стороны, хозяйка квартиры заявляет, что Вы не платите и потому хочет Вас выселить. Она вполне имеет на это право. С другой стороны, Вы вот это всё говорите, — мужчина потряс заявлением и, тяжело вздохнув, потёр мокрый лоб. Определить его возраст не представлялось возможным, но седеющие виски указали, что пенсия уже близко. Света сделала шаг вперёд и приняла от него ей же написанное заявление. — Да, забери уж его и идите с богом. Тем более, что без свидетелей будет её слово против Вашего, а там как получится — одному Богу известно. Не хотелось бы перед завершением службы в такую ситуацию попасть, честное слово…
Она уже собиралась смириться, снова склоняя голову в сложной ситуации, когда внезапно услышала, как открывается окно в спальне. Ринулась туда, борясь с подозрениями, и застыла на пороге. Девушка — беременная и странно качающаяся из стороны в сторону, тяжело опиралась на подоконник, пытаясь удержаться на ногах.
— Сюда, скорее! — закричала Света и, дождавшись участкового, помогла бедняжке сесть. — Есть у меня свидетель, вот эта девушка вместе с мужем пришла смотреть квартиру. Они ходили, всё трогали, пока мы с хозяйкой ругались. Она подтвердит, что действительно пришла…
— Он мне не муж, — грустно пролепетала девушка. — Он только обещает развестись с женой и на мне жениться, если мальчика рожу. А я ведь могу девочку родить, что тогда… — она вдруг уткнулась лицом в ладони и громко зарыдала. — Он обещал, что перевезёт меня к себе и будет заботиться, а потом, стоило начаться скандалу, сразу же убежал, чтобы не узнали. А я ему верила, от родителей сбежала, жениха бросила! Вот я дура, такое ж хозяйство у него было! Одних кур — три десятка, а ведь тридцать лет всего! Но Лёшенька, он ведь такой хороший: у него три дочки, все красавицы, работа в школе, квартира от бабушки досталась двухкомнатная, отдельная, только жена-мегера всё портила, он поэтому в деревне в меня и влюбился, когда приехал на картошку со своими ребятами! Мы только один раз в лицо друг другу взглянули, и я уже знала, что жить без него не смогу, без моего ненаглядного! Сколько отец ни порол, всё равно люблю! Нет для сердца управы, даже ремень не поможет!
— И что же Вы, милочка, приехали сюда с пузом?
— Да это уже здесь… — захлёбываясь слезами, запричитала девушка. — Уже здесь случилось… Я жила в общежитии, училась, а сама — что ни день, всё к Лёшеньке бегала! Он меня даже дочкам представил, правда — пока только как «помощницу по кухне». Обещал потом, когда разведётся, что жену выгонит и будем вместе жить. Привёл сюда, говорил: «временно», «надо подождать, пока малыш появится», «дома пока не всё готово». И я ж ему верила, окаянному! Верила! Он обещал меня оберегать и любить, содержать! И что потом женится! А теперь убежал и я даже не знаю, что делать! У меня ведь никого нет, в общежитии уже знают, пальцам будут показывать, домой ходу нет — отец насмерть запорет…
— Ну, для меня тут всё ясно, — закрыл папку участковый. — Прошу прощения, гражданка Баранова, я сейчас Вашу арены… уренд… аренды… арендыдатыршу… в общем, хозяйку сейчас выведу. Извините за всё.
— Ты это… — слыша, как возмущается женщина за стеной, осторожно начала Света. — Совсем одна в городе, что ли? — вместо ответа девушка всхлипнула. — Тогда можешь пока здесь остаться. Меня завтра муж заберёт, мы переехать должны, а ты пока оставайся до 25-ого, квартира всё равно оплачена, — дверь хлопнула, поливать грязью «Гаврилу» Валентина Григорьевна продолжила уже на лестничной клетке. — Погоди, сейчас чаю сделаю.
Она вошла на кухню и беглым взглядом окинула ровную и идеально чистую поверхность столешницы. Чайник, ещё час назад радовавший её своими красными боками, бесследно исчез…
Глава 10
— В общем, он мне теперь, наверно, вообще отвечать перестанет, — всхлипывает девушка, которую всё никак не удаётся успокоить, сколько Света ни пытается. — Лёшеньку тут все знают, а что если жене расскажут, и она его выгонит…
На скромный взгляд хозяйки квартиры, «Лёшеньке» стоило бы выдать конкретных люлей за измену, долгий обман и вообще поведение, при котором «нежность и сердечная откровенность» почему-то отлично сочетаются тем, что его супруга, долгие двадцать лет обихаживающая мужа-мечтателя почти без зарплаты в собственной квартире, которая досталась, как всё же выяснилось, от её бабушки, должна убраться в неизвестном направлении, потому что мужику приспичило побыть героем и «сделать всё, чтобы малыш не остался в грязи». Но девушка, представившаяся скромным «Маша», совершенно не желает открыть глаза. По её мнению, «Лёшенька» не может врать, ведь «он такой хороший».
Дура.
Как и Света, на самом-то деле.
У неё есть муж, пусть и не идеальный, но кто вообще идеален настолько, что его можно было бы таковым считать? Есть какой-никакой дом, хозяйство — пусть и без кур, о которых Маша говорит буквально через слово — и нормальный уровень заработка. Да что там говорить, три года назад, получая на руки свои двадцать три, Света едва не прыгала от счастья. Потом стали приходить заказы, планка «радости» взлетела до тридцати пяти. А после злополучного скандала размер зарплаты в принципе превысил все разумные границы. Она могла бы остаться в родном городе, убедить Димика никуда не ехать, скопить на квартиру или довести до ума имеющуюся, возможно даже построить годам к пятидесяти небольшой дачный домик… Но глаза мужа так горели во время разговоров о будущей работе, что, впервые за всю свою жизнь, женщина позволила себе… поверить в мечту.
Зря.
Они уже три года постоянно перебираются с места на место, стремясь непонятно куда, живут на коробках в страхе внезапного выселения, ссорятся с жадными хозяева квартир, с работодателями, не готовыми платить достойную зарплату за хорошую работу. Да что там говорить: едва убедившись, что у Светы руки растут из нужного места, клиентки первым делом начинают торговаться, и чаще всего — уже держа в руках готовые вещи. Просто чтобы она не смогла отказать или хлопнуть дверью.
— И что же мне теперь делать? — плачет Маша. — Я ведь не могу вернуться, и сама не выживу…
Это явно просьба о помощи, но Света не может найти способа облегчить жизнь бедной девочке. Разумеется, в сердце что-то сжимается при мысли о ни в чём не повинном ребёнке, но вот его родители… Машу она понять может, в конце концов, деревенская девочка впервые увидела другую жизнь, о которой до этого только слышала, мечтала и без конца фантазировала. Света и сама этим грешила, взять хотя бы Николая, фантазии о котором неизменно заставляли растягивать губы в улыбке ещё почти месяц после их первой и единственной встречи. Ни одна женщина, насколько бы верной женой себя ни считала, ни за что не откажется хотя бы представить себя… другой. Бессмысленная и беспощадная женская натура вынуждает постоянно думать о том, как всё могло бы сложиться в иных случаях… разве не об этом написано столько странных и порой нереалистичных романов о любви. Прекрасный принц, увидевший единожды серую мышку, и решивший жениться на ней, назло другим принцессам и стервозным придворным дамам — чем не идеальная история любви? Взять ту же золушку… Главное в этой ситуации — не забыться и не позволить себе, ударившись в фантазии, потерять связь с реальным положением вещей. Это, как если бы Света убежала от мужа и бродила бы по заснеженным улицам города в надежде снова встретить Николая.