Они пили чай, пахнущий травами и летом, а за окнами метель набирала обороты. И о возвращении к машине сегодня, речи быть не могло. Когда Василиса, обув огромные валенки, вышла по нужде во двор, она остановилась и полезла за телефоном, чтобы сохранить для себя эту невероятную красоту. Сосны, чьи ветви опустились под тяжестью снега, стояли так плотно, что казалось удивительным, что Василиса и ребята сюда дошли. Снег искрился в свете уходящего дня, пушистый и хрустящий, ложась сугробами и укутывая метелью любого путника за пару минут.
- Сказка, - мечтательно сказала Василиса, возвращаясь обратно в избу.
- Угу, - кивнула Авдотья, - сказка. - Фенька! - Завопила она вдруг, а Василиса удивлённо огляделась.
- Иди сюда, а то за косы оттаскаю! - взвизгнула старуха, и из-за печки показалась девушка.
Худенькая, небольшого росточка, она была такой чумазой, что лицо невозможно было рассмотреть. Косы, сбившиеся колтуном, торчали в разные стороны. Одета она была в длинную, почти до пят, холщовую рубаху, подпоясанную фартуком.
- Кто это? - испуганно спросила Василиса.
- Кто кто, конь в пальто, - огрызнулась старуха. - Чего стоишь, гости у меня, не видишь, убогая? - крикнула она девушке, а та только ниже опустила голову.
- Это чумичка, прислуга, - ответил Потап, шумно прихлебывая из третьей по счёту, чашки, - она ведьме служит.
- Да? Ничего себе, - Василиса покачала головой, - но пока неплохо живут чёрные ведьмы, прислуга, то, се..
- Ты, зрячая, молчи, - проворчала Авдотья, - а ты, дура, поворачивайся. Я сегодня ещё гостей жду, к ужину будут.
- Ну, бабка, молодец, - зевая сказал Потап, - чем гостей больше, тем лучше.
- Ты, убогий, тоже молчи, - огрызнулась старуха.- Для девки вашей стараюсь, учится пусть, а как совсем в силу войдёт, может и мне, старухе, поможет чем. Фенька! Шевелись!
Протяжно мяукнул кот, огонь в печи вспыхнул сильнее сам по себе, а Василиса могла только наблюдать, открыв рот.
Фенька металась по избе, неизвестно откуда на столе появились тарелки с картошкой, соленые огурцы с грибами, домашняя колбаса, соусы, пахнущие одуряюще и пряно, крынки со сметаной и ряженкой. На край стола она поставила огромный запотевший кувшин с ягодным морсом.
- Ну, Матвей потянулся за рюкзаком, ты же, Авдотья, не думала, что мы с пустыми руками?
- А кто вас, зрячих, знает, - усмехнулась ведьма, - а для нас гость, хоть и незванный, радость в доме.
Матвей недоверчиво хмыкнул, выкладывая на стол сыр, окорок, овощи, шоколад и печенье с конфетами.
- А вот за конфеты спасибо, - сказала Авдотья, - их моя дурында, делать не научилась. Скройся, нечего мелькать, - шикнула она на чумичку, - свечи зажги.
Свечи вспыхнули сами собой, в избе стало светлее, и как будто ещё уютнее.
- Так кого мы ждем, старая, - протянул Потап, - косясь на стол. - Остынет же.
- Не остынет, - усмехнулась старуха, - а ждём того, кто зван был, - она зыркнула на Матвея.
Вдруг раздался невнятный шум, в дверь ударилось что-то два раза и Буян, вскочив, зашипел, выпустив внушительные когти.
- Цыц, окаянный, - шикнула старуха, - гости это.
Отворилась со скрипом дверь, и Василиса уставилась в проём, пододвигаясь ближе к Матвею.
В избу вошли двое. Маленький юркий старичок в красном тулупе и валенках, и совсем юная красивая девушка, в светлом до пят платье и длинной, узорчатой, из какой-то лёгкой шерсти, серебристой шали.