Я тяжело дышу, чувствуя спиной возбуждение Николаса. Он быстро двигается руками вверх от моего живота, касаясь груди, доводя меня до исступления, наполняя эти сладостные секунды всеми красками и цветами радуги. В его руках и в его поцелуях я бы хотела потеряться навсегда, разделив с ним все лучшие моменты своей жизни. Мне так с ним хорошо, и в данном случае я не имею в виду только постель. Это важная составляющая, но не самая главная. Есть вещи намного важнее – способность понять, защитить, довериться, помочь в любой ситуации, не говоря уже об уважении и понимании.
Пока его руки блуждают по моему телу, миллион важных мыслей всплывает в моей голове, так несвоевременно. Иногда мне кажется, что я привыкла слишком много думать по любому поводу, лишив себя умения отключаться и отпускать ситуацию хотя бы ненадолго.
Я мучаюсь от мысли, во что я ввязываюсь? Я сама не могу ответить на этот вопрос. Несколько лет назад я дала себе обещание, что больше никогда не стану доверять мужчинам. Всё потому, что меня очень сильно ранили и предали.
Но если я буду с Николасом, то это не говорит о том, что я собираюсь его подпускать к себе слишком быстро. Я собираюсь от него получить лишь необходимое, дав ему взамен дозированную информацию о своей жизни. Я не собираюсь подпускать его настолько близко, чтобы потом страдать. Страдания не та вещь, которая входит в мои жизненные планы. Нет, я больше не повторю вновь своих прошлых ошибок.
Я больше не в силах думать, когда последняя мысль совпадает с кульминацией моего тела, которое содрогается от умелых рук Николаса. Боже! Да он просто мастер любовных утех. Не могу с этим поспорить.
– Доброе утро, детка, – шепчет он мне на ухо, когда я расслабляюсь в его руках.
Секунду помедлив, я спрашиваю, еще задыхаясь от удовольствия:
– Что ты предпочитаешь на завтрак?
– Я уже его получил! – все еще продолжает он шептать соблазнительным голосом.
– И все же? – не унимаюсь я, разворачиваясь к нему лицом и одергивая футболку.
– Иди в душ, я обо всем позабочусь, – говорит Николас, целую меня в макушку, и подходит к холодильнику. Я, довольная и смущенная нашим непринужденным и откровенным утренним приветствием, направляюсь в ванную.
* * *
– Какие у тебя планы на сегодня? – спрашивает Николас, когда мы поедаем роскошный завтрак, который он приготовил для нас. Ник все больше и больше открывается мне в обычных вещах и простых мелочах, что приятно удивляет и радует.
– Пока не знаю, – пожимаю плечами, увлеченно поедая яичницу с хрустящим беконом. Надо признаться, я очень люблю не только готовить, но и вкусно поесть.
– Давай я вас с Райли свожу куда-нибудь, проведем день вместе, – предлагает он. Я замираю, прекращая жевать, и мое лицо застывает как маска. Это очень неожиданное предложение.
– Не думаю, что это хорошая идея, – прервав свое замороженное состояние, говорю я первое, что пришло в голову.
– Почему? Мы можем сходить в парк развлечений, поесть мороженное, погулять. Давай, будет весело, – с воодушевлением в голосе и с легкой улыбкой на лице говорит Николас. От этой улыбки можно потерять разум или даже умереть. Но, несмотря на это, я не готова так быстро впускать его в свою жизнь, а тем более в жизнь своего ребенка. «Не нарушай правила, Николас. Не надо», – мысленно шепчу ему, словно уговаривая.
– То, что мы вместе завтракаем, еще не говорит о том, что мы будем проводить вместе все свободное время, – зачем-то говорю я, не желая на самом деле обижать его.
– Понял, – едва слышно бормочет он, поменявшись в лице. Мне так жаль, что пришлось это сказать. Я знаю, что он это предложил из добрых побуждений, но я пока к этому всему не готова.
– Прости, мне нужно больше времени уделять Райли, – пытаюсь я исправить ситуацию. – Есть дни только для матери и дочери, и никаких посторонних глаз.
Он лишь согласно кивает с печальным выражением лица, продолжая уплетать сэндвич. Я знаю, что обидела его. Но я не хочу настолько сильно сближаться с Николасом, чтобы избежать дальнейших страданий. Я понимаю, что чересчур жестока с ним, но по-другому не могу – это для меня непозволительная роскошь.
– Позволишь хотя бы довезти тебя до дома? – с надеждой в глазах спрашивает он.
Я киваю в знак согласия и делаю глоток божественного кофе, который сварил Николас.
Боже, ответь мне, ну почему он настолько идеальный?
А я совсем не идеальна, и даже ни на шаг не близка к совершенству, потому что знаю, что не должна с ним так поступать. Я прекрасно осознаю, что мы очень часто раним самых близких людей, не боясь причинить им вред, при этом неоправданно бываем вежливыми и милыми с чужаками, от которых не знаешь, чего ждать.