– Привет, Николас, – с придыханием говорит Стелла. Ее голос тихий, она явно чем-то расстроена.
– Что случилось? – выпаливаю я.
– Не знала, кому позвонить, – пауза. – Решила, что только ты сможешь помочь, – ее взволнованный тон меня просто убивает.
– Что случилось, Стелла? Скажи мне, – отрывисто и требовательно говорю я.
– У Райли сильная зубная боль, она все время плачет, – тон голоса повышается. Я чувствую по ее голосу, что она в панике. – Сейчас ночь, не знаю, что делать.
– Уже выезжаю, – говорю я, одеваясь на ходу. – Буду через пятнадцать минут, поедем в мою клинику, – не дав ей договорить, кладу трубку.
Завожу машину и выезжаю из гаража. На сборы мне хватило всего три минуты, за которые я спехом оделся, умылся и почистил зубы. Когда очень припрет, могу быть очень собранным и быстрым.
Спустя десять минут я подъезжаю к дому Стеллы. Она уже на улице с Райли на руках.
Я пулей выскакиваю из машины и открываю заднюю дверь, куда она усаживается вместе с дочерью, которая хнычет.
– Ты что на вертолете прилетел? – удивленно спрашивает она, потому что обычно дорога до ее дома занимает чуть больше времени. Но я мчался с бешеной скоростью, до замирания сердца.
– Ехал по зеленому коридору, – вру, чтобы не расстраивать ее. Знай она, с какой скоростью я ехал, то не погладила бы меня по головке.
Всю дорогу до клиники мы молчим, потому что Райли постанывает от боли, Стелла ее успокаивает, укачивая ее и целуя в макушку. Я не хочу прерывать их связь, поэтому не говорю ни слова, изредка поглядывая на них в зеркало заднего вида.
Сняв с охраны здание и отперев двери, мы заходим в клинику. Я провожу Стеллу с Райли в кабинет, который по-прежнему остался за мной, хотя практики сейчас у меня мало, только старые клиенты, не желающие ничего слышать о том, чтобы поменять дантиста.
– Не знала, что ты лечишь зубы детям, – говорит Стелла, пока я надеваю халат и перчатки.
– Я начинал как детский дантист, так что поверь, опыт есть, – заверяю, давая понять, что ее дочь в надежных руках
– Я рада, – облегченно вздыхает Стелла.
Когда я усаживаю Райли в детское кресло, то она как-то насуплено и сердито смотрит на меня.
– В чем дело, Райли? Что у тебя болит? – спрашиваю я, улыбаясь, чтобы расположить к себе юного пациента.
– Я тебя знаю, – говорит она тихо, вздыхая тяжело, словно ей очень и очень больно дается каждое слово.
– Конечно, знаешь, – отвечаю я утвердительно. – Мы с тобой однажды встречались. Это ты у нас любитель стейков? – подмигиваю ей, чтобы расположить ее к себе и приободрить.
Она сначала подозрительно смотрит на меня, потом кивает и улыбается, обнажая свои белые зубки.
– Ой, – морщится она.
– Что случилось?
– Больно зубик, – касается она своим крохотным пальцем щеки.
– Сейчас все исправим, не переживай, – успокаиваю я ребенка. – Покажи мне, какой у тебя зубик болит.
– Вот этот, – открывает она рот и показывает пальцем на зуб справа.
– Хорошо, – киваю я. – Я сейчас включу тебе мультик, смотри на экран, а я пока полечу жучка, который забрался тебе в зубик.
– Жучка? – удивленными глазами смотрит она на меня. – Правда?
– Я его уберу и зубик не будит болеть, только тебе нужно немножко потерпеть, хорошо?
– Хорошо, – кивает она согласно.
– Возьми своего мистера Бонни, – Стелла дает Райли кролика, посмотрев на которого, я вспоминаю наш инцидент с ним. Райли крепко обнимает своего кролика, и на ее лице отражается спокойствие, словно эта игрушка и есть ее дом. Она смотрит на экран, где проигрывается мультик, а я берусь за свое дело.
Спустя двадцать минут я заканчиваю. Пломба поставлена, Райли начинает улыбаться, увлеченно смотря мультик. Стелла тоже довольна, что ее дочь больше не вынуждена страдать.
– Не думала, что ты ладишь с детьми, – говорит она, пока я убираю все инструменты на место.
– Я и сам не знал, – отвечаю я непосредственно, говоря чистую правду. – Почему-то дети сами ко мне тянутся, хотя я иногда совершенно не знаю, как себя вести и что говорить.
– Наверное, в душе ты добрый человек, – заключает Стелла. – Дети всегда чувствуют искреннее отношение к себе.
* * *
– Приехали, – говорю я, когда спустя полчаса мы подъезжаем к дому Стеллы. Девочки расположились на заднем сиденье, и Райли мирно посапывает у Стеллы на коленях, крепко обняв мистера Бонни.
– Детка, просыпайся, – будет она дочь.
– Не буди ее. Если хочешь, я могу отнести ее в дом, – предлагаю я.
– Похоже, иного выхода у нас нет, – соглашается Стелла, потому что Райли крепко спит и никак не просыпается.
Я открываю заднюю дверь автомобиля и беру Райли на руки. Она такая маленькая и легкая, как пушинка. Она мирно посапывает на моих руках. Вдруг начинаю думать о том, что у меня в мои тридцать два года уже могла бы быть дочь ее возраста, и я, наверное, мог бы быть самым счастливым отцом на свете, растя такого ангелочка.