– Конечно, правда, – киваю я. – Зачем мне тебя обманывать? Давай я тебя уложу спать, – предлагаю ей дружелюбно, встав на ноги и протянув ей руку. Она смотрит на неё, будто не зная, пойти со мной или нет.
Райли качает отрицательно головой:
– Я не усну без мамочкиной сказки, – очень по – взрослому вздохнув и надув свои разрумянившиеся щечки, изрекает она.
– И что тогда будем делать? – я не знал, что еще сказать и пошел ва-банк, решив предоставить ей выбор. Лицо девчушки внезапно озаряет широкая улыбка.
– Давай есть мороженное! – восклицает она со шкодливым лицом, не задумавшись ни на секунду.
– Думаешь, это хорошая идея? – сомневаюсь, что стоит заняться именно этим. Кажется, не очень правильно кормить ребенка посреди ночи мороженным.
– Я никому не скажу об этом, – хитро она смотрит на меня, поджав свой ротик.
– Ну…, ладно, – сдаюсь, немного помедлив. – Только не говори маме, а то нам попадет, – пытаюсь я подговорить ребенка. Да уж, я не лучший воспитатель, кругом нарушаю все правила и устои.
Райли молчит, продолжая хитро улыбаться, и проводит сложенными пальцами по сомкнутым губам, показывая, что ее рот на замке, и наша тайна останется только с нами.
– Так, давай посмотрим, какое мороженое у нас есть, – заглядываю в морозильную камеру. Райли усаживается за стол, подперев подбородок руками.
– Так, здесь есть клубничное, ванильное, шоколадное и… сырное. Боже, кто может любить сырное мороженое? – разговариваю сам с собой вслух, вспоминая весьма странный вкус этого сорта мороженого.
Райли подозрительно молчит, поэтому я оборачиваюсь и смотрю на её серьезное выражение лица.
– Ты чего? Какое мороженое будешь? – демонстрирую ей коробку клубничного и шоколадного лакомства.
– Сырное! – говорит она. – Моё любимое!
– Вот как? – мои брови вздымаются вверх. – Серьёзно? – недоумеваю я. Только я мог так облажаться, раскритиковав именно тот сорт мороженного, который любит расстроенный ребенок, находящийся под моим контролем. Ещё минус один бал мне как няньке.
– Угу, обожаю его. «Надо еще посыпать орешками», —говорит она, как ни в чём не бывало, словно не слышала мой неуместный комментарий.
– Так, где лежат орехи?
– В крайнем шкафу справа, – инструктирует она меня. Я беру миски из шкафа, решив тоже охладиться этой странной ночью. Кладу специальной ложкой два шарика мороженого для Райли и посыпаю размельченными грецкими орехами.
– Пожалуйста, мисс! – словно официант, подаю ей лакомство. Она хихикает и начинает есть мороженое.
Пока мы едим лакомство, то молчим и переглядываемся. У Райли довольное выражение лица. Я задумываюсь, насколько этот ребенок удивляет меня каждый раз. Никогда бы не подумал, что можно не любить клубничное или шоколадное мороженое, но, оказывается, не такой уж я спец в детских вкусах. Сейчас дети совсем другие, совершенно не похожие на нас.
– Так, ребенок, а сейчас идем спать! – говорю, помыв после нас миски и ложки, вытерев их и поставив на место, заметая следы нашего ночного преступления. Оглядываюсь на Райли, она лишь согласно кивает.
Перед сном я читаю ей несколько страниц её любимой сказки, после иду в спальню Стеллы и ложусь сам. Посмотрев на часы, понимаю, что прошло уже пару часов с тех пор, как Стелла уехала в пекарню, и она до сих пор не звонила.
Беру с тумбочки телефон и набираю её номер.
– Привет, – она почти сразу же снимает трубку.
– Привет, – вторю ей. – Всё в порядке?
– Уфф, – вздыхает она. – Уже практически всё уладили. Оказывается, произошло возгорание на кухне, одна плита была не выключена и завтра кто-то за это поплатится, – по голосу слышно, что она вымоталась из-за всех этих событий.
– Может, нужна, какая помощь от меня?
– Нет, Ник, всё нормально. Ты и так мне помогаешь, оставшись с Райли дома. Мы с Патриком уже всё здесь уладили, – услышав это имя, у меня автоматически сжимается челюсть. Я бы хотел быть рядом с ней, чтобы во всём разобраться, а не этот ублюдок. Почему-то я не переношу его на дух. Словно он тот, кто пытается у меня украсть внимание Стеллы. «Успокойся, Ник, – говорю себе.– Он просто друг и партнер по бизнесу и ничего более».
– Ты не звонила, и я начал волноваться, – говорю спокойно, стараясь не выдать своего раздражения от упоминания имя Патрика.
– Спасибо, что переживаешь за меня.
– Приезжай скорей, без тебя так холодно спать, – смотрю на пустую половину кровати, на которой всегда спит Стелла, и провожу рукой по простыни.
– Скоро буду, поспи пока, – говорит она тихо-тихо.
– Не смогу. Мне нужно, чтобы ты меня убаюкала. Только ты можешь это сделать, – хнычу как маленький, чувствую, что стал гребанным романтиком. Скоро сам себя перестану узнавать. Но этой женщине я готов говорить нежности и свои искренние чувства двадцать четыре часа в сутки, и никогда не устану.