Но он все также молчит и не произносит ни слова. Кажется, я своими руками ломаю свою жизнь и жизнь родного человека. Я такая жалкая, что меня тошнит от себя самой.
Николас
– Я люблю тебя, Стелла, – прерываю наше страшное молчание. В данную секунду мне показалось, что Стела дрогнула от моих слов, но это было настолько мимолетно, что далее она также осталась неподвижной, будто не услышала ничего особенного. Словно эти слова тождественны слову «привет», которое мы говорим каждый день друг другу. Но это не так.
– Николас, ты на эмоциях, ты запутался, – сухо говорит она и смотрит на меня пустыми глазами. У меня внутри все обрывается, вовсе не это я ожидал от нее услышать.
– Поверь мне, я знаю, о чем говорю, – хриплю в ответ, пытаясь ее заверить или убедить, сам не знаю, зачем я все еще продолжаю наш разговор. Я – признание, а на меня ушат дерьма.
– Да? – складывается ощущение, что она специально пытается казаться мне холодной и бесчувственной. – А мне казалось, у нас с тобой все строилось лишь на влечении, – продолжает она монотонно. – Есть ли вообще эта любовь, или это все выдумки?
Клянусь чем угодно, но я никогда в жизни не ожидал услышать ничего подобно от женщины, тем более такой чувственной, как Стелла. Боже, да она издевается надо мной.
– Зачем ты так со мной? – качаю головой, не желая верить ни единому ее слову. – Верни мне мою Стеллу, а эту отправь ко всем чертям! – кричу громко, что есть мочи. – Верни мне, мать твою, мою Стеллу!
Ее эти слова, кажется, поражают, и она моргает, желая скрыть, что мои слова ее затронули, что они что-то значат. Они как гром, как ураган, как торнадо.
– Николас, нам пора остановиться, – она все еще смотрит на меня, сменяя взгляд потерявшейся маленькой девочки на черствую хладнокровность.
Я подхожу к ней и сажусь на край журнального столика, желая быть ближе к ней. Приблизившись своим лицом к ее лицу, кладу ей руки на плечи.
– Не мели чепухи, Стелла, это какой-то бред, – все мое лицо напрягается и искажается от злости. Я ей всю душу наизнанку выворачиваю, а она меня прогоняет, рвет со мной отношения. Она закрывает глаза, делает вдох и говорит:
– Нам нужно расстаться, – после смотрит на меня грустными глазами. – Все зашло слишком далеко, мы попросту заигрались, – она освобождается от моих рук, встает с дивана и направляется к выходу. Она берет свое пальто и быстро накидывает его на себя, избегаю зрительного контакта со мной.
– То есть ты просто так готова все закончить и расстаться? – еле слышно произношу я, ошарашенный ее словами. Как все просто для нее.
– Нечего заканчивать, – мямлит она. – Разве между нами было все так серьезно? – на этот раз она говорит громко и отчетливо, а мне нечего ей сказать, потому что я повергнут в шок, и лишь безмолвно шевелю губами.
– Не играй со мной, Стелла, – бормочу еле слышно. Это моя последняя попытка сохранить наше с ней настоящее.
И в данную секунду ко мне приходит осознание того, что именно я всегда был тем самым человеком, который играл с чужими чувствами и жизнями. А сейчас мне отплачивают той же монетой, моей персональной разменной единицей, вот только мне больше не под силу эти игры и правила. Я устал от этого и сыт по горло.
– Закрой за собой дверь, когда уйдешь, – бросает она мне и выходит за дверь, разбивая мое раскрывшееся ей сердце на мелкие кусочки, которые потом я буду вынужден собирать воедино. И нет, я не из того типа мужчин, что будет плакать над этой потерей. Просто суть в том, что я чересчур сильно доверял этой женщине, практически возводил ее на пьедестал, а она оказалось черствее самого жесткого засохшего куска хлеба.
А больше всего меня удивило, что после всех предательств и боли в жизни, что ей пришлось пережить, она подобным образом обошлась со мной. Значит, она стала такой же, как те люди, что когда-то обидели ее.
Она разбила меня, усомнившись в искренности моих чувств.
Она такая же, как и все остальные.
Она – самая настоящая бесчувственная стерва.
И я знаю наверняка, что вряд смогу когда-нибудь простить ее в своей жизни.
Глава 36. По местам
Стелла
Джулия и Брендон везут меня в назначенное место, где я должна оставить деньги для этого ублюдка Маркуса. И что он за человек такой? Какой, даже самой махровый преступник, возьмется таким образом играть с чувствами матери? Ведь все из них чьи-то сыновья, каждого из них родила женщина, такая же, как и я.