Я дрожащей рукой беру фотографию. Развернув ее к себе, я прикры ваю рот рукой и по щекам непроизвольно катятся горькие слезы.
На меня смотр ит своими ясными глазами маленький мальчик. Ему не больше года. Он как две капли воды похож на мою дочь и на моего покойного мужа.
— Его, кстати, зовут Кевин, — теплым голоском говорит Кейси.
И в этот момент последняя струна — надежда в моей душе оборвалась.
Я поняла, что ничто во мне не будет прежним.
Я теперь другая навсегда.
С предательством и недоверием к людям, поселившимися прочно в моем сердце навсегда.
Глава 41. Птица
Стелла
Мне нужно все обдумать, поэтому в субботу утром мы с Райли поднялись с утра пораньше и сейчас держим путь в Коутсвилл. Наверное, место, где ты вырос, всегда будет идеальным убежищем, чтобы зализать свои раны и прийти в себя. Вот и Коутсвилл для меня не стал исключением. Этот городок всегда будет тем местом, куда я буду возвращаться, чтобы все обдумать или просто провести время с друзьями.
Я хочу поговорить с Джулией, потому что отчаянно нуждаюсь в ее совете. Ей всегда есть, что мне сказать, чтобы направить на правильный путь.
— Мои дорогие девочки приехали, — говорит Джулия, бросившись обнимать нас прямо у порога. — Как же я рада вас видеть.
— Мы тоже, — еле выдавливаю я из себя из-за чересчур крепких объятий подруги. — Ты меня сейчас задушишь!
— Можно подумать, — отстраняется она и сверлит меня взглядом. — А как дела у тебя, Райли? — треплет она ее за щеку.
— Хорошо, — радостно выкрикивает Райли. — Анна — Мей! — восклицает она и бежит вприпрыжку к своей любимой подруге.
Боже мой, надеюсь, что моей дочери повезло с подругой, и они пронесут свою дружбу через года, как и мы с Джулией.
— Девочки, все садимся обедать. Вы, наверное, с дороги совсем проголодались, — приглашает она нас за стол, заполненный вкусностями. Запеканка, салат, канапе и, конечно, фирменный пирог с персиками от Джулии. От этих блюд у меня текут слюнки, и мой живот начинает урчать. Понимаю, что чертовски голодна, будто не ела сто лет.
Плотно пообедав, мы с Джулией переходим на террасу, чтобы посидеть на свежем воздухе. Мы садимся на плетенные стулья, укрываемся пледом и пьем мой любимый ромашковый чай. Девочки остались играть в кукольный домик в гостиной, и мы за ними наблюдаем через прозрачные стеклянные двери. Нам никто не мешает, и мы можем поговорить откровенно по душам.
— Как ты, дорогая? Справляешься? — спрашивает Джулс, щуря глаза от яркого солнца. Сейчас на улице начало апреля, и температура едва достигает пятнадцати градусов по Цельсию, но греет теплое весеннее солнышко.
— Все в порядке, — успокаиваю подругу. — Но есть некие проблемы.
— Какие еще проблемы? — поворачивается она ко мне и замирает с заинтересованным видом.
— Подташнивает по утрам, мутит от некоторых продуктов, а так все хорошо, — Джулия молчит, переваривая сказанное мною.
— Что? Не поняла! — говорит она словно сама себе, с изумленным выражением на лице.
— Я беременна, Джулс, — выдаю свой секрет. Джулия прикрывает рот от удивления, и качает головой, ошарашенная новостью.
— Но как? — вздымает свои брови.
— Тебе рассказать, как дети появляются? — смешливо отвечаю я ей.
— Смешно ей, — тычет она слегка меня в руку. — Кто отец?
— Николас Ланкастер, кто же еще. Не помню, чтобы у меня отбоя не было от мужиков! — таращу на нее глаза.
— Отбоя то нет, но ты никого не замечала. До Николаса. Он единственный, кто попытался растопить сердце нашей снежной королевы, — говорит Джулс, словно это неоспоримый факт.
— Перестань, никакая я не снежная королева, — дуюсь на нее за такое сравнение, хотя вряд ли моя подруга преувеличивает. Она — то меня знает как никто другой.
— Николас знает? — накрывает меня Джулия еще одним пледом.
— Нет.
— Ты собираешься ему сказать? — испытующе смотрит на меня.
— Черт, Джулс, я вообще не знаю, что делать. Я не уверена, что вообще готова еще раз становиться матерью, — говорю на повышенных тонах. Мне стыдно за свои слова, но я на самом деле на перепутье.
— Только не говори, что хочешь избавиться от ребенка. Не рань мое сердце, дорогая. Я тебе не позволю этого сделать, какие бы тараканы не сидели этом в твоей светлой голове и не уверяли тебя пойти на этот шаг.
— Я не знаю, как поступить. Я в замешательстве, — честно признаюсь подруге.