— Да особо нечего рассказывать, — пожимаю плечами.
— Ты же дантист, как я поняла? — спрашивает Стелла, напомнив мне о том самом дне на пикнике, когда я дал ей свою визитку.
— Все верно. Раньше у меня был свой кабинет, но позже у меня появились партнеры, мы организовали свою стоматологическую клинику, — излагаю я ей кратко свой путь в любимом деле. — А теперь я еще и совмещаю практику с должность главного врача в нашей клинике.
— Здорово, — говорит Стелла. Ее взгляд говорит о том, что ей нравится то, что она слышит. — Наверное, работы прибавилось?
— Не то слово, — отвечаю я. — Конечно, пациентов теперь у меня меньше, зато других дел прибавилось, — констатирую я, самый что ни на есть правдивый факт. Я был часто занят и работал много, потому что любил свое дело, дома меня никто не ждал, и я мог себе это позволить.
— Тебя с детства привлекала эта профессия? — изучающе спрашивает Стелла, делая глоток вина из бокала.
— На самом деле, в детстве я ненавидел лечить зубы, а дантистов боялся как огня, — с улыбкой рассказываю я, и тут же уминаю десерт. Надо признать, наш ужин близился к логическому завершению, но мне не хотелось об этом думать.
— Шутишь? — весело говорит Стелла. Ее лицо озаряет широкая улыбка, а щеки покрывает легкий румянцем. Это все вино, без сомнений, хотя я бы пожелал списать это на свое присутствие. — Как тогда тебя угораздило стать дантистом? — не унимается она, улыбаясь и поглощая свой десерт.
— Я всю свою жизнь действовал по принципу «клин клином вышибает», вот и решил, что стоит побороть этот свой детский страх. Тем более, я все равно собирался в медицину, и стал бы врачом, — я давно ни с кем этим не делился и был сейчас рад, что этим человеком оказалась Стелла.
— Очень мило, — говорит Стелла. — Это настоящее счастье работать по призванию и любить свою работу.
— Согласен, — потому что для меня это истинная правда.
Стелла тем временем смотрит на часы и говорит: — Думаю, нам нужно заканчивать с ужином. Уже поздно, мне нужно укладывать Райли спать.
— Тогда сейчас попрошу счет, — ищу глазами официанта и даю знать, чтобы нам принесли чек.
Мне не хочется так скоро заканчивать наше общение, но как ее задержать. Пока я расплачиваюсь за ужин, у меня появляется одна мысль, как еще можно ненадолго насладиться общением со Стеллой. Получится ли реализовать? Попытка — не пытка.
Теперь дело остается за малым — уговорить ее на вторую встречу, чтобы подобраться к ней поближе, потому что всем своим поведением она дала мне понять, что держит меня на расстоянии и не желает подпускать ближе ни на шаг.
* * *
Выходя из ресторана, я предлагаю Стелле немного прогуляться после ужина. Она, кажется, сомневается. Но я заверяю ее, что не отниму более получаса.
Мы направляемся пешком в сторону Лав Парка, от которого находимся примерно в двадцати минутах ходьбы. Это и есть самый центр любимой Филадельфии.
Когда мы приблизились к центральной площади, нашему взору открылся металлический постамент, на котором располагается замысловатая скульптура в стиле поп-арт, состоящая из ярко-красных объемных букв, образующих слово «LOVE».
За скульптурой плещется фонтан, вода в нем подсвечивается разными цветами, но в данный момент она имеет розовый цвет, что создает слишком приторную романтическую обстановку. Я к этому немного не готов.
Всю дорогу мы идем молча, не произнеся ни слова. Меня совсем не напрягает это молчание. Может быть, оно даже чем-то освобождает от ненужных слов и натянутых фраз. Мне со Стеллой комфортно молчать, как бы странно это не прозвучало из моих уст.
Стелла внимательно смотрит на скульптуру. Когда мы к ней приближаемся, она говорит, нарушая наше молчание:
— Сто лет здесь не была, — и чему — то улыбается, словно на нее нахлынули приятные воспоминания, которые греют ей душу.
— Я тоже. Я даже не помню, когда последний раз гулял пешком, — признаюсь я, держа руки в карманах. На улице стоит теплая вечерняя погода и пешая прогулка сейчас доставляет мне огромное удовольствие.
Мы снова молчим, и когда подходим к скульптуре, то останавливаемся и смотрим на нее. Воспользовавшись моментом, я слегка касаюсь своей рукой ее пальцев, но Стелла сразу же одергивает руку. Ей неприятно мое прикосновение или же она просто чего-то боится?
— Мы еще увидимся? — в глубине души я на это очень надеюсь.
— Я не знаю, — говорит она. Меня радует ее честность. — Я правда не знаю, и не хочу тебя обнадеживать.
— Почему? — не понимаю я.