— Позвони сейчас няне и попроси остаться с Райли, — предлагает мне Ник, не выпуская из объятий.
— Но это неправильно, — терзаю я сама себя. — Это будет ложью, а я не люблю и не привыкла лгать своему ребёнка. Она — всё, что у меня есть. Она — моя маленькая семья.
— То есть ты можешь не придти домой только из-за работы? — заглядывает мне в глаза Ник. — А ради себя ты что-нибудь хоть иногда делаешь? Ты сама для себя можешь стать хоть раз уважительной причиной?
Я лишь тяжело сглотнула, посмотрев на Николаса в замешательстве. Ведь не смотря на то, что мы мало знаем друг друга, Николас порой своими вопросами загоняет меня в угол. И все потому, что он абсолютно прав. Последние несколько лет я лишь жила ради других — сначала ради мужа, потом ради матери и дочери, а также ради работы. Иногда мне казалось, что я в столь молодом возрасте чувствовала себя как выжатый лимон, словно прожила целую жизнь и старость не за горами. Но, в конечном счете, я ничего не делала для себя. Я разучилась себя баловать, потому что меня всегда начинала грызть совесть, что это неправильно. Я всегда чувствовала себя обязанной своим временем другим. А когда же хотя бы пару минут могут стать моими и для меня?
— Нет, не знаю, — опускаю я глаза.
— Сделай хоть что-то для себя, — берет он меня руками за плечи, словно собирается вытряхнуть из меня всю нерешительность. — Если ты на самом деле хочешь остаться сегодня, то останься со мной.
— Хорошо, я сейчас позвоню няне и узнаю, сможет ли она остаться с Райли, — говорю я тихим голосом и покидаю объятия Николаса, чтобы сделать звонок.
* * *
— Ты знаешь, у меня кое-какая проблема, — говорю я Николасу с грустным лицом, закончив телефонный разговор с Мартой. — Ничего не выйдет.
— Стел, мне так жаль, что не получится остаться, — разводя руками, отвечает Николас, явно расстроенный моими словами. Его грустные глаза выдают это.
— Даже и не знаю, во что же мне переодеться? — смотрю я вопросительно на Николаса, внезапно сменив грустное выражение лица на улыбку. — Не могу же я спать в вечернем платье?
Его лицо выдает тысячи эмоций одновременно. Даже и не знаю, какой реакции ждать на свои слова.
— Наверное, в наказание тебе придется спать голой, — выдает Николас, хитро прищурив глаза и закусив нижнюю губу, словно в его голове уже была нарисована какая-то соблазнительная картина.
— Даже не думай, — тычу в него указательным пальцем, пытаясь казаться грозной.
— Не будешь меня так разыгрывать, — подходит он ко мне вплотную одним движение и, обвив руками мою талию, начинает кружить. — Как же я рад, что ты сегодня остаешься у меня, — выдыхает он прямо мне в ухо.
— Но с одеждой что-то придется решить, — все еще не могу отпустить эту мысль.
— Думаю, что это меньшая из бед. Что-нибудь придумаем, — заверяет он меня, продолжая кружить по комнате.
Меня в этот момент переполняют беспокойство, неизвестность и восторг. Я не знаю, как будут развиваться события сегодняшнего вечера. Но я вся трепещу от близости Николаса ко мне. Мои спутанные мысли прерываются, когда он опускает меня на ноги.
Прижав меня к себе и пристально смотря в глаза, он говорит мне:
— Я рад, что ты сегодня со мной.
Я ничего не говорю, потому что чувствую, словно земля уходит у меня из под ног. Но я не боюсь упасть, потому что меня держат руки сильного мужчины, которому я пока не могу полностью доверять, но он, по крайней мере, внушает это самое доверие.
Это именно та нить, которая тянется от него ко мне, за которую я хватаюсь, как за спасательный круг.
Глава 20. Пристально
Николас
Мы в моей квартире. Это мое секретное место, где никто и никогда из женщин не бывал. На этот раз было исключение — только для Стеллы.
Раньше, когда я хотел провести время с женщиной, то всегда снимал один и тот же номер в отеле «Palomar», так как был постоянным клиентом. Не было смысла приглашать к себе домой особу, с которой я больше никогда не планировал встречаться.
Все было для меня предельно ясно и просто: девушка, номер в отеле, секс, который был разный, и неприятное прощание, конечно же, для моих спутниц. Я к этому был всегда готов и включал на полную свою хладнокровность, потому что эмоции дают нам пищу для сомнений и слабости. Эмоции нас обезглавливают и делают тряпкой, а вот безразличие — совсем другое дело. Оно замораживает наше сердце и охлаждает разум.