Но Стелла спутала все мои карты, и теперь я не знаю, почему же все изменилось с момента знакомства с ней. Что в ней есть такого, что все изменилось для меня? Почему я не хочу поступать с ней так же, как с другими? Разве она особенная? Знаю лишь одно — она мне нравится, а в остальном мне еще предстоит разобраться.
Иду в свою комнату и нахожу футболку и шорты еще со времен колледжа, которые теперь мне совсем малы, но я зачем-то храню эти вещи. С тех пор я успел возмужать и обзавестись мускулами.
— Вот, нашел кое-что для тебя, — говорю я Стелле, протягивая аккуратно сложенные вещи. Она смотрит на меня пристально и молчит. — Прости, запасного пеньюара у меня для тебя нет.
— Все в порядке, — заверяет она меня, лучезарно улыбаясь.
— Можешь воспользоваться моей ванной комнатой, чтобы переодеться.
— Спасибо, — говорит она и исчезает за дверями моей спальни.
Я страстно желал, чтобы Стелла была сегодня со мной. Я на самом деле ни на что не рассчитываю, у меня нет никакого хитрого плана. Впервые за последние годы я хочу, чтобы все шло своим чередом. Без лишних напрягов и настойчивости. Без глупых игр в соблазнение. Просто так, как и должно быть в конечно счете. Если чему-то суждено произойти, то оно обязательно произойдет.
Через несколько минут Стелла появляется в спальне в моей одежде, которая ей, конечно же, велика.
— Отличный костюмчик, — не могу оставить без комментария ее внешний вид. Она же осматривает свое одеяние и пожимает плечами.
— Что выдали, — разводит она руками. — А ты не будешь переодеваться? — указывает она на меня, когда я понимаю, что сам все еще в костюме и даже не подумал о том, чтобы переодеться.
— Вообще-то обычно я сплю голым, — смущенно почесываю пальцами свою бровь.
— Что? — округляет Стелла глаза. — Мы так не договаривались.
— Не волнуйся, — выставляю я руки вперед, собираясь остановить ее нападки на меня. — Сегодня день исключений, и я переоденусь в пижаму.
— Так-то лучше, — складывает она свои руки на груди. — Ну? Ты идешь, или так и будем стоять? — сверлит она меня своими красивыми глазами. Мне хочется в них смотреть вечность, чтобы разглядеть и запомнить каждую деталь, изгиб и каждую мелочь. От её красоты просто невозможно оторваться.
Я откашливаюсь в руку и иду в гардеробную, чтобы взять новую пижаму, которую я так ни разу и не надел. Я живу один, поэтому могу спать в чем угодно, хоть в чем мать родила. В моей квартире никогда не бывает лишних глаз, поэтому за мной некому наблюдать. Эта мысль наводит на меня грусть, потому что для многих среднестатистических жителей нашей планеты это не является нормальным — в тридцать два года жить одному и даже ни с кем не встречаться. Но с другой стороны, кто сказал, что моя жизнь нормальная, и я должен жить так же, как и другие? Я всегда был настырным во всем и выбирал свой путь. И в этом случае это мой выбор, и мне жить с этим одиночеством.
Натянув на себя пижамные штаны и футболку, иду в ванную и подхожу к раковине, чтобы почистить зубы перед сном. Сегодня это занятие не отнимает у меня много времени, потому что я спешу быстрее вернуться к Стелле, чтобы ей не пришлось долго быть одной. Мне хочется, чтобы в моем доме ей было максимально уютно и комфортно.
Умывшись и обтерев лицо полотенцем, я захожу в спальню и нахожу Стеллу, которая сидит у изголовья кровати, прижав к себе ноги и обхватив их руками. Она сосредоточенно смотрит перед собой, куда-то в пустоту, словно она не здесь.
— Ты почему еще не в постели? — спрашиваю я весело, прервав ее размышления.
Она вздрагивает и переводит взгляд на меня.
— Тебя жду. — Я подхожу к свободной половине кровати.
— Не хочешь забраться под одеяло? — говорю я, откинув край и забравшись под одеяло, рядом со Стеллой.
— Да, конечно, — отвечает она напряженно, словно находится не в своей тарелке. Она поднимается, чтобы откинуть свой край одеяла, после чего ложится лицом ко мне, укрывшись по пояс. Она ложится головой на свою подогнутую руку и пристально смотрит на меня. В ее глазах читается испуг и тревога.
— Чего ты боишься? — спрашиваю я. Она сейчас здесь, передо мной и никуда не убежит, поэтому я не боюсь напугать её откровенными вопросами.
— Всего, — тихо отвечает она. Я удивленно вздымаю брови.
— Чего именно? Меня? — начинаю допытываться я.
— Нет, тебя нет, — отрицательно качает она головой. — Я боюсь, что с нами будет дальше, — признается она.
— А ты не думай об этом, Стел, — протягиваю руку к её лицу и провожу пальцами по бархатистой коже. — Пусть у нас будет пока только сегодня. А завтра мы посмотрим, что будет дальше, — спокойно говорю я. — Нет смысла думать о том, что нам не дано узнать и предугадать раньше времени. Нельзя жить завтрашним днем, иначе можно упустить реальность, сегодняшний день.