Но эти выходные, проведенные в горах Поконо со Стеллой и Райли, дали мне пищу для размышлений. Мне было чертовски уютно и комфортно с ними двоими, что заставило меня поменять свое мнение. Сейчас я полон сомнений и думаю, что все мои табу на семью были какой-то самолично сфабрикованной глупостью, ограниченностью.
После поездки я стал частым гостем в доме Стеллы, и в последнее время совсем не ночевал в гостевой спальне, словно комната Стеллы стала моим вторым домом. Такое частое времяпрепровождение в её доме для меня значило очень много. Она стала мне доверять и перестала заморачиваться по поводу и без.
В одну из таких ночевок я просыпаюсь от звука детского плача, который нарастает и становится все громче и отчетливее слышным. Открыв глаза, я ничего не могу различить в кромешной тьме. Так темно, что хоть глаз выколи. Я протираю глаза, пытаясь привыкнуть к темноте, и вижу силуэт Райли, которая стоит у изножья кровати и плачет навзрыд.
Быстро отогнав от себя сон, я соскакиваю с постели, потому что совершенно не знаю, что делать. Я ещё не отошел ото сна и мне неизвестна причина, по которой она расстроилась. Я никогда не был в подобной ситуации. Один в доме с ребенком, который к тому же плачет.
Я пытаюсь собрать все свое мужество в кулак, опускаюсь на корточки, приблизившись к Райли, и беру ее за маленькие ручки.
— Что случилось? — осторожно спрашиваю. — Тебе приснился кошмар?
— Не-е-ет, — протяжно сипит она, всхлипывая.
— Не плачь, скажи мне, в чём дело? — недоумеваю я. Она высвобождает свою руку, вытирая ей свои слезы, которые льются ручьями из глаз.
— Мамочка, — ноет она, — моей мамочки нет, — снова продолжает хныкать она.
Я в замешательстве и не знаю, что сказать. Меня всегда немного пугал детский плач, поэтому оставаясь один дома с Райли, я просто надеялся на удачу и на то, что ничего особенно не произойдет. Но вот тебе и пожалуйста: я смотрю как болван на маленькую девочку, которая ростом чуть выше метра, и не знаю, что сказать и как её успокоить.
— Её, наверное, забрали инопланетяне, — смотрит она на меня, сдвинув бровки. — Это я во всем виновата, потому что не хотела засыпать, — всхлипывает она и начинает почти задыхаться от слез. Надо срочно что-то предпринимать, иначе я сойду с ума.
— Райли, почему ты так говоришь? — беру её за руки и заглядываю в её карие глаза, наполненные горошинами слез. — Ты ни в чем не виновата. Мама уехала на работу.
Глаза Райли замирают на мне. Ее выражение лица тотчас меняется с расстроенного на удивленное.
— Её не забрали плохие инопланетяне? — вытирая маленькими ладошками свои мокрые щёки, едва слышно вырываются у неё слова.
— Нет, — облегченно вздыхаю, радуясь внутри тому, что она, кажется, начинает успокаиваться. — Ей пришлось уехать на работу, когда ты уснула, а я остался дома, с тобой.
Райли, перестав плакать, смотрит на меня уставшими глазенками:
— Правда? — словно сомневается она в правдивости моих слов.
— Конечно, правда, — киваю я. — Зачем мне тебя обманывать? Давай я тебя уложу спать, — предлагаю ей дружелюбно, встав на ноги и протянув ей руку. Она смотрит на неё, будто не зная, пойти со мной или нет.
Райли качает отрицательно головой:
— Я не усну без мамочкиной сказки, — очень по — взрослому вздохнув и надув свои разрумянившиеся щечки, изрекает она.
— И что тогда будем делать? — я не знал, что еще сказать и пошел ва-банк, решив предоставить ей выбор. Лицо девчушки внезапно озаряет широкая улыбка.
— Давай есть мороженное! — восклицает она со шкодливым лицом, не задумавшись ни на секунду.
— Думаешь, это хорошая идея? — сомневаюсь, что стоит заняться именно этим. Кажется, не очень правильно кормить ребенка посреди ночи мороженным.
— Я никому не скажу об этом, — хитро она смотрит на меня, поджав свой ротик.
— Ну…,ладно, — сдаюсь, немного помедлив. — Только не говори маме, а то нам попадет, — пытаюсь я подговорить ребенка. Да уж, я не лучший воспитатель, кругом нарушаю все правила и устои.
Райли молчит, продолжая хитро улыбаться, и проводит сложенными пальцами по сомкнутым губам, показывая, что ее рот на замке, и наша тайна останется только с нами.
— Так, давай посмотрим, какое мороженое у нас есть, — заглядываю в морозильную камеру. Райли усаживается за стол, подперев подбородок руками.
— Так, здесь есть клубничное, ванильное, шоколадное и… сырное. Боже, кто может любить сырное мороженое? — разговариваю сам с собой вслух, вспоминая весьма странный вкус этого сорта мороженого.