- Хорошо, - ответил инспектор, и вдруг напрягся, - что это за звук?
Комиссар не успел ответить. В этот момент потолок ветхого грузового туннеля, не ремонтировавшегося два десятка лет рухнул, взметая тучи пыли и производя шум, как от взрыва, погребая в своём чреве людей, отважившихся пройти по нему.
Глава 9
Сознание медленно возвращалось, будто нехотя. Боль возвращалась быстрее. Боль, проникающая в каждый участок тела. Боль, идущая сначала от ступней вверх, потом от головы – вниз. Боль варьировалась: то была тупой, тянущей, как будто растягивали резинку, перед тем, как отпустить; то была резкой и колкой, как раскалённая игла, вонзающаяся в плоть.
Мортон дёрнулся и открыл глаза. В мутной пелене, открывшейся ему сквозь боль и капли дождя, падающего с невероятной точностью и бессердечностью, что каждая капля упавшая на лицо комиссара, причиняла ему немыслимые страдания.
Взгляд никак не мог сфокусироваться. Капли дождя стучали. Боль волнами накрывала тело. Веки предательски задрожали, стараясь закрыться.
- Ты не умрёшь. Не сегодня, - мягко прошелестел чей-то голос, доносящийся, казалось, откуда-то издалека. И на мгновение Мортону показалось, что он видит перед собой огромную кошачью морду с огромными же зелёными глазами. – Не смей умирать!
Мортон лежал, вновь закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться.
«Боль – один из признаков жизни, - была его первая отчётливая мысль. – Я жив. Мне больно – значит, я жив».
Вновь открыв глаза, Хант почувствовал некоторое облегчение: он видел небо, край холма, и – главное – он чувствовал! Чувствовал всё! Дождь, бьющий по лицу и кистям рук. Боль, не дающую пошевелиться. Он чувствовал себя разбитым и мокрым. Но он чувствовал себя. И чувствовал живым.
Хант попытался повернуть голову, но боль внесла свои коррективы, и, слабо охнув, комиссар остался лежать, смотря вертикально вверх.
- Не двигайтесь. Я уже вызвала скорую, - неожиданно раздалось рядом и над Мортоном склонилась девушка. – Лежите не двигаясь.
Видимо, в этот момент сознание решило, что критический пик пройден, и отключилось. Отключаясь, он ещё слышал, как его трясут и кричат: «Не теряй сознание!». Слышал, но ощущал, будто наблюдал со стороны. Наблюдал и ничего не мог сделать. Последнее, что он видел, прежде, чем отключиться – пронзительный испуганный взгляд изумрудных глаз.
Мортон снова очнулся. Попытался открыть глаза – со второй попытки получилось разомкнуть слипшиеся веки. Первое, что он увидел – мягкий свет, лившийся с белого потолка. Пытаясь разобраться в ощущениях, Хант провёл ещё несколько минут, после чего мог с уверенностью сказать, что лежит на больничной койке. Его умозаключение подтвердилось довольно скоро.
- О! Очнулся! – воскликнул вошедший в палату мужчина в белом халате. – Рад вас приветствовать! Я – доктор Декар Рикс. И я – ваш лечащий врач.
Мортон попытался спросить, сколько он здесь находится, но услышал лишь какой-то невнятный звук, который издал будто и не он сам.
- Комиссар, любезный, - обратился к нему доктор, - не напрягайтесь, постарайтесь поспать. Вам очень нужен отдых.
- Чт… что случилось? – собравшись едва смог выдавить Хант.
- Вам повезло. Вы живы.
- Это… я… и… так знаю, - делая большие паузы между словами, произнёс комиссар. – Что… произошло?
- Хмм… - задумался врач, картинно приставив палец ко лбу, - что именно там у вас произошло, я не знаю. Но точно знаю, что у вас шок, сильнейшие ушибы мягких тканей, трещина в левом предплечье и лёгкое сотрясение головного мозга, четыре рваные раны. Ещё – небольшая кровопотеря. То, что она небольшая – полностью заслуга девушки, которая вас и нашла, и вызвала скорую, иначе, вы могли истечь кровью.
- Ч…что с… остальными? – едва ворочая языком, всё же задал вопрос Хант.
- С какими остальными? – в изумлении искривил лицо доктор Рикс. – Вы поступили один.
- К… как? К… кне…дл? Хе…Хеви??? – раздельно произнёс Хант, судорожно глотая воздух. – Они… были… со… мной…
- Простите, но на месте обрушения старого мусорного туннеля, обнаружили только вас, - почему-то виновато потупился лечащий врач.