Мортон отвернулся. За окном всё так же лил дождь, капли стекали по стеклу, рисуя ломанные линии, которые тут же исчезали, уступая место новым. Мысли, обычно построенные в чёткие логические цепочки, сейчас беспорядочно сновали в мозгу, наслаиваясь и вытесняя друг друга, образуя свалку.
Несколько минут Хант смотрел в окно остекленевшим, ничего не выражающим взглядом, восстанавливая порядок в мыслях. И хотя показания медицинских приборов оставались в пределах нормы, доктор забеспокоился из-за столь длительного молчания пациента. Он уже было решился спросить, всё ли у комиссара в порядке, как тот вдруг развернулся, опёршись руками о больничную койку, подтянул тело и принял положение сидя, встретившись с доктором взглядом.
- Нет! – резко произнёс Хант, - не верю!
- Во что вы не верите?
- Ни во что, - глухо произнёс Хант поникшим голосом, но тут же встряхнулся и продолжил. – Верните мне мой телефон и позовите любого полномочного представителя полиции!
- При всём уважении, комиссар… - начал Рикс.
- Можешь без уважения! – перебил его Хант. – Мне нужен мой телефон. А ещё – любой полицейский.
- Вы – мой пациент, - вновь начал врач, - и я считаю…
- Доктор, - снова перебил его Хант, - давай не будем проговаривать очевидные вещи? Я знаю, что я твой пациент, это состоявшийся факт, ты же мне это и сообщил несколько минут назад. Ну, а то, что у тебя имеется своё мнение, и ты умеешь считать – это я предположил с самого начала. Только вот, друг мой, прости, но мне глубоко наплевать на него в данной ситуации.
Декар Рикс, врач высшей квалификации, был не в состоянии хоть что-то вымолвить в ответ от возмущения. Чем и воспользовался Хант.
- Я не сомневаюсь в твоём профессионализме, доктор, - продолжил комиссар устало, будто извиняясь, - знаю, ты ежедневно спасаешь жизни. Но поверь, я тоже профессионал. И я тоже каждый сраный день спасаю чьи-то жизни. Вполне возможно, что такие же сраные, как и те дни, в которые это происходит.
Доктор стоял, застыв всё в той же позе, смотря на Ханта широко раскрытыми от изумления глазами. А тот продолжал:
- Ты ведь умный. Ты ведь не любишь, когда тебе мешают работать. Так не мешай мне. Не мешай спасать жизни. Ну или хотя бы пытаться это сделать. Ведь если не пытаться – не спасти никого. Ты это знаешь.
Хант в упор смотрел на доктора. Он не спрашивал, он – утверждал. Доктор какое-то время смотрел комиссару в глаза, но не выдержав взгляда, отвернулся и тихо произнёс:
- Да. Знаю, - после чего вновь поднял голову и посмотрел Ханту в глаза. – Но также знаю и то, что использование телефона, как и любые нагрузки могут пагубно сказаться на вашем самочувствии. Тем не менее, я распоряжусь, чтобы вам принесли телефон, и допущу до вас оного из полицейских, прибывших вместе с вами на скорой. Но впредь не смейте разговаривать со мной таким тоном!
- Прости, доктор, - Хант поёжился, - не собирался я с тобой так разговаривать, но, если бы я начал упрашивать, ты бы мне телефон не вернул, так ведь?
- Так.
- Это был единственный результативный способ быстро достичь необходимой цели, - произнёс комиссар, вздохнув, - ещё раз, прости. Не хотел тебя оскорбить.
- Хорошо. Извинения приняты, - с нотками теплоты в голосе проговорил доктор, выходя из палаты, - подождите немного.
Доктор вышел. Дверь мягко закрылась. Хант медленно обвел помещение взглядом. Типичная больничная палата: стены, пол и потолок, а также немногочисленная мебель были нейтральных цветов, видимо, чтобы у пациентов возникало чувство спокойствия. Мортона же вся эта стерильная чистота и нейтральность здорово раздражали, он нахмурился, повернув голову вправо.
Справа было окно. Огромное, панорамное, во всю стену. Жалюзи, которыми оно закрывалось на ночь или на время сна, притаились по краям. За окном простирался город. Высотные новостройки перемежались старинными двух-трехэтажными зданиями. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой соединялись с современными дорогами и автострадами, образуя запутанную транспортную паутину.
И только одно «но» нарушало идиллическую картину урбанистического пейзажа, находящегося за окном – дождь. Дождь шёл уже вторую неделю, почти не переставая. Тяжёлые свинцовые тучи, казалось не сходят с неба, оккупировав его. Сырость чувствовалась везде, иногда даже в сухих, отапливаемых помещениях, что казалось бы является взаимоисключающими фактами.