Дело в том, что от и так нелюдимого (да и в общем-то неказистого) Мура год назад ушла жена. Детей у них не было, поэтому ограничилась вещами. Собрала и ушла. Естественно не молча. Эмма, а именно так звали жену лесника, устроила скандал. Взяв в очередной раз джинсы мужа для того, чтобы постирать их, она нашла чек из бара. Набрав в поисковике название, она с ужасом поняла, что ее муж-лесник изменяет ей. Да еще и с проститутками. Чек был из бара публичного дома.
В тот день Борис, выслушав долгую, гневную тираду жены, протяжный скрип двери и щелчок дверного замка, встал из кресла, на котором все это время молча сидел, подошел к холодильнику, достал бутылку водки, налил в стакан немного, подумав, налил еще и разом выпил. Так начался полугодовой запой, из которого его вывел обеспокоенный директор.
Впрочем, директора парка больше заботило то, где и в какие сроки он сможет найти замену Муру, если тот умрет или сойдет с ума на почве алкоголизма. Где найти еще одного такого идиота, который живет посреди леса, болтает со шмелями и белками. От которого даже жена ушла. Поэтому за счет средств парка было организовано принудительное лечение Бориса от алкоголизма.
Лечение действовало. И сегодня, хоть и не с рассветом, но Борис проснулся в отличном расположении духа. Потянувшись на кровати, он сел и, посмотрев в окно, подумал, что неплохо было бы сегодня прогуляться до Малого озера на южной окраине Восточного парка. После недолгого раздумья, решил так и поступить.
Умывшись, почистив зубы и позавтракав яичницей с беконом и белой фасолью с гигантской порцией томатного соуса, Борис стал одеваться. Одежда его представляла форменный комбинезон зеленого цвета, футболку того же цвета с логотипом парка на левой груди, куртку (опять же зеленую) со множеством карманов и кепку, наподобие воинских, с логотипом парка и имеющую окраску того же зеленого цвета. На ногах – высокие армейские ботинки. Черные. Стоит заметить, что каждый элемент формы, кроме футболки и ботинок, имел светоотражающие полосы, нужные для того, чтобы проще было обнаружить лесника (или его тело), если с ним что-нибудь произойдет.
Борис, будучи человеком нелюдимым и скрытным, отпорол все светоотражающие полоски. Он не любил, когда его уединение прерывали. Без этих полосок Борис был почти не заметен в лесной чаще.
Ну вот, одевшись и отхлебнув уже порядком подостывшего кофе, парковый служитель отворил дверь своей сторожки и вышел на улицу. В лицо сразу пахнуло утренней свежестью, ароматом трав и цветов. Борис снова потянулся и, улыбаясь, зашагал по направлению к озеру, напевая под нос простенький мотив, отчаянно фальшивя.
Он прошел примерно с километр, как почувствовал что-то неладное. Остановился. Прислушался: птицы, их пения не было слышно. Было ощущение, что насекомые прекратили стрекотать и жужжать. Борис продвинулся еще на несколько десятков шагов и увидел за поворотом тропы истерзанный труп оленя. У животного были жуткие раны, оторванная голова валялась отдельно, тело обглодано и изорвано так, что кожа и мясо переплетаясь, свисали лоснящимися лоскутами.
Мур подошел ближе, понюхал воздух. Гнить труп еще не начал. Взглянул на раны: рваные, кусаные, кости выворочены. Кровь успела свернуться. Борис нередко видел подобное: дикие звери не знают манер и этикета, они нападают, когда хотят есть. И этот случай был не исключением. Судя по виду ран, лесник решил, что это могла быть рысь. Только очень крупная рысь. Очень. Если не сказать – огромная.
Борис осмотрелся вокруг и вдруг заприметил невдалеке что-то, что не вписывалось в общую картину леса: предмет был белым. Точнее: телесного цвета. Рука! Человеческая. Женская. Мысли так и метались в голове смотрителя.
Время, казалось, замерло. Ветер прекратил движение, и трава с листьями перестали шелестеть. Гулкие удары сердца отдавали в ушах. Ужас холодной и липкой волной захлестнул тело.
«В лесу бродит огромная рысь, и она убила человека…», - подумал лесник.
Отдышавшись с минуту и набравшись смелости, он смог-таки заставить себя двигаться в направлении торчащей из-под папоротников руки. Подойдя поближе, он увидел лежащую на земле совершенно голую молодую девушку. Тело покрывали грязь, синяки и ссадины. Он наклонился, проверил пульс – прощупывается! Жива. Но, похоже, без сознания. Борис осторожно перевернул ее с живота на бок. Хорошенькая. Поспешно сняв с себя куртку и наскоро прикрыв девушку, Мур достал из подсумка рацию, зажал клавишу и сказал: