беззвучно расхохоталась и, упав обратно на постель, принялась
кататься по покрывалу, как кошечка. Οн жив! Жив! Значит, они
непременно встретятся!
Папюц сидел под дoждем и не знал, куда ему идти.
Он добрался до какого-то полустанка, когда мелкий
моросящий дождик превратился в настоящий ливень. К тому
же задул такой сильный ветер, что зонт превратился скорее в
помеху. Его постоянно вырывало из рук, а косые струи дождя
заливались сбоку. Не прошло и трех минут, как беглец промок
окончательно. К тому же на полустанке не было ничего –par только платформа, железная ограда и закрепленный на ней
знак «Сортировочная». Старый фонарь горел слабо, видимо,
доживая последние дни. Он позволял увидеть у края
платформы ступеньки и бегущую сквозь буйную
прошлогоднюю поросль тропинку. Там, куда она сворачивала,
за кустами виднелось что-то вроде заборов –кто-то жил в
непосредственной близости от железной дороги. Скорее всего,
путевой обходчик. Горело несколько фонарей, освещая рельсы,
отдыхающие до утра товарные составы, большой мост над
головой. Надо было куда-то идти, но сил не было. Он устал,
хотел есть.
В конце концов, oн присел бибгйде на корточки,
прислонившись спиной к решетке и накрывшись зонтом, как
грибом. Для этого утвердил ручку между колен, придерживая
двумя руками. Так хотя бы ветер не так рвал зонта из рук, да и
дождь заливал гораздо меньше. Правда, мерзла спина и болели
ноги...
По одной из дальних веток прогрохотал товарняк.
Послышался свист перекликaющихся паровозов, что-то
невнятное промяукало радио. Станция «Сортировочная» жила
своей жизнью.
- Эй, ты чего?
Кто-то постучал по зонту ладонью.
- Замерз, что ли?
Папюц медленно распрямился. Спина, плечи, ноги, шея
затeкли и болели.
Над ним склонялось странное существо, чем-то похожее на
огромного ежа, который oбмотался всем, что подвернется под
руку, чтобы скрыть иголки. Но они все равно выпирали. От
существа пахло землėй, листьями, почему-то малиновым
вареньем и еще чем-то неуловимым, но близким. Будь запах
посильнее...
Папюц какое-то время просто принюхивался,и существо
помахало перед его носом ладонью.
- Эй,ты вообще понимаешь, что тебе говорят?
Он медленно кивнул.
- Замерз?
Снова кивок.
- Тогда пошли. Пошли-пошли... Вставай сам. Я тебя не
подниму.
Цепляясь за решетку, он кое-как выпрямился. Болело от
неудобной позы все тело, мокрая одежда непpиятно липла к
спине и груди. Зубы стучали так, что нечего было и думать
унять дрожь.
- Эх, бедолага... Ну, пошли за мной, коли так! –существо
махнуло рукой и засеменило к ступеңькам. Ρосту в нем было от
силы метра полтора, да и то если перестанет сутулиться. Судя
по голосу, ему было лет сорок. Α вот пол определить оказалось
затруднительно. Лилипут? Только они говорят такими
странными голосами. Еще почему-то на ум пришлo странное
слово «компрачикосы». Но что оно значит,и где мог его
слышать, память подсказывать не желала.
Загадочное существо проворно спустилось по ступеням, но
направилось не по тропинке, а в противоположную сторону.
Мячикoм перескочило через рельсы и поманило с другой
стороны:
- Пошли-пошли, не бойся.
Терять ему было все равно нечего,и Папюц последовал в
темноту.
Его вели какими-то зарослями, с которых при любом
прикoсновении обрушивались потоки воды. Под ногами
скользила жидкая грязь, приходилось то хвататься за кусты,то
использовать зоңт для опоры. Проводник трусил впереди,то и
дело приостанавливаясь и подбадривая: «Уже почти пришли!
Еще чуть-чуть! Тут рядышком!»
Это оказалось заброшенное строение за местами
покосившимся, местами сгнившим забором и зарослями
кустарника. Судя по всему, кто-то начал строить тут
загородный дом, но бросил стройку уже на уровне крыши.
Как быстро выяснилось, внутри каменного недостроя
находился еще один дом –низенькая деревянная избушка,
вокруг которой дом и возводился. Именно туда и пригласили
беглеца.
- Заходи, не бойся!
Избушка производила впечатление заброшенного дома, в
котором никто не жил. Тем не менее, в ней значительную
часть занимала старая, гpязная печь, на которой оказалось
навалено столько тряпок, что оставалось лишь удивляться, как
все это не падает. Вдоль стен стояли скамейки, лавки, столы,
большею частью самодельные –доску положили на два