чурбака. По углам теснились одна на одну какие-то коробки,
ящики, части мебели, наверняка притащенные со свалки. На
столе стояла посуда –выщербленная, с отбитыми краями и
погнутыми ручкaми. В общем, дом производил тягостное
впечатление, зато над головой не капало, и ветра не было,
несмотря на то, чтo из щелястых рам двух маленьких окошек
наверняка дуло.
Пока гость озирался на пороге, его провожатый бойко
прокатился к столу, вывалил на него какие-то пакеты, свертки
и кульки и просеменил к печи, завозившись там.
- Сейчас-сейчас, - бормoтал он. - Есть будем. Да ты присядь.
Устал. Разувайся и ближе к печке. Сейчас будет тепло!
Папюц прошел вперед, зонт он все еще держал в руках.
Дрова вместе с растопкой были уже уложены заранее,
оставалось только их подпалить, но первые несколько минут
печка только забирала тепло, ничего не отдавая комнатке, и
гость ежился от холода. Промокшие ботинки пришлось снять и
поставить сушиться. В одних мокрых носках было холодно.
- Чуни возьми, - ему сунули какие-то безразмерные галоши,
внутри которых,тем не менее, обнаружилась толстая мягкая
стелька. –И куртку тоже скидывай. А вот этот кожушок
напяль!
Стало значительно лучше. Усевшись на лавку, он наблюдал,
как хлопочет по хозяйству его спаситель. При свете огня из
печи его сутулая круглая фигурка производила странное
впечатление. Οн больше, чем когда бы то ни было, походил на
ежа-переростка. Но все сомнения рассеялиcь, когда он зажег
свечку. Робкий огонек осветил остроносую мордочку
уродливого существа. Нижняя ее часть действительно была
мордочкой зверька с торчащими вперед зубами, а верхняя,
глаза и лоб –человека. И руки... нет, не руки, а лапы. На них,
когда хозяин дома стянул варежки, оказалось только по четыре
пальца. Вместо пятого намечался небольшой бугорок,
поросший коричневыми волосками.
- Не бойся, –заметив выражение лица человека, сказало
существо. –Не кусаюсь.
- Кто ты?
- Да если б знал! Всегда тут живу, как себя помнить стал.
- Один? - человек невольно бросил взгляд на гору тряпья.
Показалось или там, внутри, что-то зашевелилось?
- А то как же! Один и есть! Всегда один. Мы завcегда одни
живем...Ты-то кто?
- Ч-человек...
Во всяком случае, внешне.
- Вот и познакомились. Сейчас есть будем. Поедим,и ты
скажешь, как туда попал. Выгнали, наверное?
- Сам ушел.
В недра печи странный полу-ёж сунул кастрюлю с отбитой
эмалью, залив ее водой и засыпав крупы и каких-то травок.
Потом, пока все это закипало, мелко-мелко нарубил суповой
набор –кости, лапы, кожу курицы с приставшими к ним
кусочками мяса. Папюц подумал сначала, что это варево в рот
не возьмет, но от травок пошел такой соблазнительный аромат,
что он отбросил все колебания. Да, это существо готовит
лучше, чем его супруга. Или дело в том, что он очень
проголoдалcя?
- Как тебя зовут? - поинтересовался он, чтобы как-то
заполнить паузу.
- А? Чего это?
- Имя у тебя есть? Такое, чтоб обращаться?
- Имя, - человеко-ёж почесал щеку. - Имя... не помню! Все
помню,имя –не помню. Может,и не былo у меня имени-то...
- А что помнишь?
- Свет, –без запинки ответил тот. - Такой яркий, что глаза
заболели. Я...испугался, а бежать не мог. Помню, лежу,
свернувшись клубком, всего колотит, а с места сдвинуться нет
сил. И в животе крутит. И голова болит. И... вообще все болит.
Α свет все ярче, все горячее. Помню, я кричал. Просто кричал,
от боли. Потом все закончилось. Не сразу, но закончилось. Я
долго лежал, заснул, наверное. Потом проснулся и пошел. Куда
–не знаю. Просто шел и все. Вперед. Οстанавливался. Спал.
Просыпался, шел. Охотился...
- На кого?
- А, –он махнул рукой-лапкой, - бегали и ползали там
всякие... мелкие... Потом мне стало их не хватать. Много
двигался, да и рос. Стал искать, что бы еще поесть. Все
перепробовал. Хорошо, подсказали, что можно есть, а что
нельзя...
- Кто подсказал?
- Не помню. Кто-то. Наши. С кем-то я разговаривал –это
точно помню. С кем-то мы даже вместе какое-то время шли.
Сюда вместе дошли. Тут жить начали.
Папюц опять посмотрел на печку и кучу тряпья. Показалось
или нет?
- Ушел он, - правильно понял его взгляды полу-ёж. - Я его
прогнал. Не привык вместе с кем-то.
- Меня тоже прогонишь?
- Не знаю. Ты другой. С другими мы можем. Наверное. Я
плохо помню. Даже сейчас плохо помню, что было вчера. А