- Не твое дело, –продолжaл возмущаться второй полу-зверь
хриплым визгливым голосом. - Не рассуждай. Уходи сам.
Папюц посмотрел на полу-ежа. Тот никак не реагировал на
сцену, возился, разбирая принесенные напарником вещи.
Большинство из них явно были подобраны на помойке –какие-
то тряпки, старые сапоги с отвалившейся подошвой, несколько
изуродованных дождем, распухших книг, какая-то жестянка
банка с консервами и покрытый плесенью, подмoкший батон
белого хлеба, который был обнюхан со всех сторон и бережно
положен на печь. Банку уже собирались выкинуть, но Папюц,
сам не зная, почему, вдруг заявил:
- Я могу открыть.
- Что? Зачем? Нам не надо! –зашипели на него. - Уходи!
Быстро уходи!
Но полу-ёж уже протянул ему находку. Напарник его
завизжал от злости,и человек понял, кого тот напоминает.
Крысу. Или мышь. Первое скорее, чем второе. Это открытие
почему-то напугало, но банку он,тем не менее, взял и
осмотрел. Крышка нигде не вздулась. Видимо, ее выкинули
потому, что повреждена этикетка и ничего нельзя прочесть. Да
еще и ржавчина...Поэтому, наверное,и выбросили.
- Нож есть?
Нож нашелся. Тупой, со слегка погнутым кончиком.
Примерившись, Папюц ударил по крышке несколько раз, после
чего осторожно надпилил тонкую җесть, ухитрившись
порезаться об неровные края всего два раза. Внутри оказались
маленькие, один к одному, шампиньоны.
Полу-крыс полез в банку лапой, зацепил несколько штучек,
сунул в рот, чавкая:
- Да. Вкусно. Еда. Хорошо.
- Каша! –горшочек был торопливо вытащен и выставлен на
стол рядом с жестянкой.
Ложек не было. Ели все трое руками и лапами, ныряя в
горшок и жестянку по очереди. Папюц порезался еще раз.
Потом его два раза под руку толкнул полу-крыс, так что он
просыпал почти всю порцию.
- Хорошо, - полу-ёж после еды полакал немного воды из
плошки.
- Хорошо, - подтвердил полу-крыс посмотрел на гостя: -
Поел?
- Да, - тот облизал расцарапанные пальцы.
- Уходи.
- Но... - он хотел сказать, что это против законов
гостеприимства, но опять промолчал. В конце концов, oн
немного передохнул, чуть-чуть обсох, его ботинки так и вовсе
уже высохли на печке, которая понемногу начала отдавать
тепло. И чуть пригорелая пшенная каша с шампиньонами
оказалась неожиданно вкусной... Не пора ли, как говорится,и
честь знать?
- Но мне некуда идти, - нашелся он.
- Есть куда. Подальше отсюда! Ты нам тут не нужен!
- А может, оставим его? –рoбко подал голос полу-ёж. –Будет
нам открывать...
Он указал на дальний угол, в котором за ветошью высилась
горка из нескольких десятков банок. Судя по форме и
размерам, некоторые были из-под краски.
- Я могу, –сказал Папюц, чувствуя себя ужасно неловко.
- Нет, - стоял на своем полу-крыс. - Не нужно. Мы его не
прокoрмим. Нам негде его держать. Где он будет спать? И
вообще –от него плохо пахнет.
В избушке, кстати, пахло дымком костра, сыростью, старым
деревом, прелой листвой и еще чем-то странным и приятным.
Похоже пахнет в парках весной. И человек догадывался, чем
пахнет от него –городом, асфальтом, людьми, машинами,
железом и бетоном, короче, всем, что противно природе.
- Мы его почистим, он станет пахнуть лучше, –почему-то
сопротивлялся полу-ёҗ
- Нет! Он опасен!
- Я не причиню вам вреда...
- Ты –нет. Другие –да! –яростно выкрикнул полу-крыс.
Человек хотел было возразить, но подумал, что он прав. Люди
всем и всегда причиняют вред. Пожалуй, человек - это
единственное на самом деле вредное животное, которое,тем не
менее, не хочет этого признавать и с удовольствием объявляет
вредным все остальное.
- Я не знаю, куда идти, –наконец, признался он в самом
главном. –У меня нет дома. Нет семьи. Нет ничего. Даже, - он
подумал немного, - даже прошлого нет.
Полу-ёж часто-часто заморгал маленькими глазками, словно
сдерживал слезы, но полу-крыс был настроен серьезнее.
- У нас тоже нет. Мы тоже не знали. Мы пришли. Придешь и
ты.
- Но куда?
- Не знаю. Уходи.
Не желая продолжать этот бесконечный разговор, Папюц
стал собираться. Ботинки и куртка действительно высохли.
Остальная одежда, по крайней мере, не липла так неприятно к
телу. Χозяева дома молча смотрели, как он собирается. Уже