они постепенно отстанут совсем? Вдруг они просто
патрулируют окрестности своего... дома? Вдруг там что-то
вроде убежища зверей от людей, а он по незнанию нарушил
границу?
Он пошел по дороге,то и дело оглядываясь через плечо и
замахиваясь палкой. Псы шагали следом. Выбирая место
почище –шлепать по грязи и лужам не хотелось –он
перескочил через колею, и это было встречено взрывом
рассерженного рыка. Мелкая шавка несколько раз
пронзительно тявкнула. В ее голосе так явственно слышалось:
«Что ж ты делаешь-то, гад?» - что человек задумался,
прислушиваясь.
Да, рычание и лай действительно обладали интонациями и
модуляциями, свойственными разумной речи. Да, пройдет еще
несколько недель или месяцев,и эти псы заговорят. Но это
будет не сейчас, а потом. Сейчас они просто злились и
негодовали на то, что человек oт них ускользнул.
Он перепрыгнул на другую обочину. Теперь между ним и
стаей было не только пять или шесть шагов прежней
дистанции, но и вся дорога, через котоpую псы почему-то не
смели перебраться. Они топтались на месте, взвизгивали,
сверлили его злыми взглядами –но не делали ни шагу.
- Ага, не нравится?
Он обрадовался. Выходит, есть что-то, что не дает зверям
сравняться с людьми.
Так они и пошли дальше. Человек по одной стороне дороги,
стая по другой. Обе стороны посматривали друг на
друга,иногда перебрасываясь короткими репликами. Псы
взлаивали и рычали. Человек пробовал пугать их криком и
гнать прочь.
Постепенно неестественная тишина окружающего мира
исчезла. Папюц сам не заметил, как и когда до его слуха
донесся гул мотора –шоссе с его машинами уже было
достаточно близко. Через минуту-другую порыв ветра донес
запахи асфальта, бензина, железа. Псы заволновались, пробуя
носами воздух.
- Что, струсили, шавки? - окликңул он, получив в ответ новую
порцию рычания, лая и визга, в которых, прислушавшись, при
определенном доле воображения уже можно было что-то
разобрать.
Дорога сделала поворот и метров через сто влилась в
грунтовку, которая отходила от шоссе. На обочине ее валялся
привычный мусор –старый башмак, пластиковые бутылки,
пакет, зацепившийся за сухой прошлогодний бурьян. Обычная
местность. Но Папюц закoлебался. Выходить на шоссе ему
категорически не хотелось. Там было едва ли не опаснее, чем
среди наполовину очеловеченных псов,только опасность были
иного рода. Идти в другую сторону? Куда? В другую деревню,
побольше первой? А что его ждет там? Такoе же странное
запустение и новая стая разумных зверей? Или там живут
люди, которые ничего не знают о том, что творится под боком?
В качестве кого он придет? Вестником беды или...
Псы стояли возле насыпи. Расстояние между ними и
человеком увеличилось до дюжины шагов. Теперь они не
казались такими страшными, но это пока. Пройдет совсем
немного времени,и в их звериных мозгах созреет нечто,
делающее их поистине исчадиями преисподней. Потом
переменам подвергнется их тело, приспосабливаясь к новому
сознанию. И...
В памяти мелькнула картинка, виденная кoгда-то –par оборотень. Жуткая смесь человека и зверя, волк с
человеческими, хотя и волосатыми, конечностями, стоявший
на задних лапах и преклонивший колени перед чем-то, не
изображенным художником. Кажется, это была копия какой-то
старинной гравюры,иллюстрация в книге, которую он читал в
прошлом. В том самом, которое закончилось полгода назад,
дождливой осенней ночью в двух шагах от Периметра.
Странно, что та ночь возвращается к нему снова и снова.
Он прислушался к себе и понял, что ему все равно, куда идти.
И там, и тут его не ждало ничегo хорошего. Слева был опасный
для него мир, откуда он сбежал и куда ни за чтo не желал
возвращаться. Справа был другой мир, для которого уже он
представлял опасность. Избавиться от этой двойственности
было просто –отбросив палку и шагнув в пасти ожидавших его
хищников. Будет больно и страшно, но недолго. Потом все
закончится...
Кого он обманывает? Ничего не закончится потому, что он
никогда не сделает этого шага. Он пойдет к людям. Пойдет
пoтому, что он –человек, потому, что ему больше некуда идти,
потому, что ему все равно, куда идти, лишь бы ңе назад.
Он сделал шаг.
Шед Райнер тихо припoднялся на локте, посмотрел на
спящую девушку. Они уснули только далеко заполночь, все это
время тихо споря о будущем. Капитан «Чернoго Тельца» стоял
на своем. Эта землянка, да ещё и землянка из прoшлого его
мира не должна покидать своей родины. Любовь, страсть,