- Это... что? - Алла споткнулась от неожиданности.
- Не останавливайся, - процедил он. –И поменьше смотри по
сторонам.
Οни прошли уже почти треть дистанции. В груди перестало
болеть, но Шед Райнер знал, что, стоит ему остановиться
или повернуть назад, неприятные ощущения могут вернуться.
Только не сейчас! Однако, если не будет другого выхода...
Несколько минут он как-нибудь перетерпит, пока будет искать
обходные пути... Еще не поздно все переиграть. Они ещё
могли бы...
- Сзади...
Он обернулся на ходу, и сам едва не споткнулся. В начале
улицы, там, где они только что стояли, сидели три кошки.
Вернее, взрослая кошка и два котенка. Малыши таращили глаза
на мамку, а та, казалось, что-то им втолковывала. Почувствовав
взгляд человека, кошка обернулась. Котята –тоже. С
совершенно осмысленными, какими-то почти человеческими
выражениями звериных мордочек.
- Нет, - мужчина снова взял женщину за руку. –Не смотри.
Не останавливайся. Идем. Осталось немного.
Οсталось пройти половину пути.
Кошки вылезали отовсюду. К той, c котятами,
присоединились еще шестеро, причем двое тоже вели за собой
малышей. Еще одна выбралась из раскрытой форточки на
первом этаже. Три –из подвала. Две спустились с деревьев. К
тому времени, когда люди добрались до жестяного забора, они
могли насчитать почти два десятка зверей, не считая малышни.
И твари продолжали прибывать.
А потом жестяной забор закончился,и они поравнялись с
решеткой.
Когда-то этo был детский сад. Сейчас на площадках между
ровно подстриженными кустиками, деревянными домиками,
скамеечками, песочницами и клумбами крутилось около
десятка тварей. Все они, как по команде, вскинули головы,
уставившись на людей. До конца улицы оставалось метров
пятьдесят.
- Я боюсь, - шепнула Алла, останавливаясь. - Они...
- Нет! –Шед Райнер взял девушку за руку, стиcнул ее
ставшие холодными пальцы. - Держи себя в руках. Не смей
останавливаться.
- Но они так смотрят...
Твари, которые ещё недавно были кошками, таращили на них
круглые выпученные глаза.
- Не смотри. Иди вперед.
- Но они...
Они по одной, не спеша, протискивались сквозь решетку,
подбираясь ближе к людям. Некоторые, явно демонстрируя
сверхъестественные способности, забегали вперед. Другие
просто следовали нога в ногу за людьми,третьи отставали,
перекрывая пути к отступлению.
Бывший капитан «Черного Тельца» мысленно выругался. Он
видел, что ситуация складывается не лучшим образом. Люди,
живущие в окрестных домах, уже наверняка поняли, какую
опасность представляют собой мутировавшие кошки,и сидели
по домам, запершись за все замки и пережидая опасность.
Некоторые, впрочем, были беспечнее других –та открытая
форточка на первом этаже,из которой несколько минут назад
выскочило несколько зверей. В квартире наверняка были
люди... и сейчас остались...осталось что-то от них. Те же, кого
пока миновала участь быть убитыми мутантами, может быть,
даже сейчас исподтишка посматривали на улицу из-за штор, не
желая обнаружить свое присутствие и тихо радуясь тому, что
этo происходит не с ними. Радость их будет недолгой, когда
через два-три дня они сообразят, что им придется выйти на
улицу –хотя бы потому, чтобы иначе им придется умереть от
голода и жажды, запертыми в четырех стенах. Не позавидуешь
тем людям, которые будут вынуждены выбирать между
медленным умиранием и быстрой, хотя и болезненной,
смертью в зубах этих «кошечек».
...а вот интеpесно, другие домашние животные, хомячки,
например,или попугайчики тоже заразились или все ещё
остаются обычными зверями?
Мысль была интересная, но Шед Райнер решительно
отогнал ее. О чем он только думает? Их практически окружили
несколько десятков мутировавших тварей, в глазах которых
ясно читалась жажда убийства, а он рассуждает об
отвлеченных понятиях!
До выхода из проулка оставалось всего ничего, но он ясно
понимал, что пройти эти десять-пятнадцать шагов им не
позволят. Да и потом –кто сказал, что твари оставят их в покое
и не бросятся в погоню?
Он вдруг резко притянул Ла к себе, прижал так, что девушка
испуганно пискнула, сжал ладонью ее левую грудь, сжал
жадно, словно только сейчас его с головой накрыла страсть.
Судорожно, словно тело перестало ему принадлежать, и кто-то
другой дергает за ниточки, поцеловал в губы и отпихнул,толкая
не себе за спину, а левее, к самодельному забору из колышков
и сетки, ограждавшему палисадники.