третьем этаже. Люди шарахнулись в стороны от осколков
стекла. Папюц –тоже, двумя руками прижимая к себе трофей.
- Т-ты, –главарь этой группы первым пришел в себя. –Ты что
н-наделал?
- Уходите, –Папюц перехватил винтовку. - Уходите
немедленно, или я за себя не отвечаю.
Дуло смотрело в лица людей, перебегая с одного на другое.
Он не был уверен, что сможет выстрелить в упор, но
указательңый палец занял свое место на спусковом крючке,
как будто тело принадлежало не скромному офисному
работнику, а полицейскому при исполнении.
- Ненормальный, - прокомментировал охотник. –Ты...
- Уходите. Или уйду я.
- С моей винтовкой? - обезoруженный им охотник сорвался с
места, пытаясь вернуть оружие.
Этого ему ни в коем случае не следовало делать. Потому что
Папюц нажал на спусковой крючок.
Охотник получил пулю в живот, по инерции пробежав пару
шагов, потом сложился пополам и рухнул поперек трупа полу-
ежа.
Его напарники ошарашено уставились на два тела. Потом
медленно, один за другим, перевели взгляд на Папюца. Тот
отступил, перебегая взглядом с одного лица на другое. Εсли
они начнут стрельбу, его шансы уцелеть ничтожно малы. Он
выстрелит раз или два, а потом...
Но охотники почему-то не тронулись с места,тараща на него
глаза, и Папюц внезапно увидел на их лицах недоумение и
даже страх. Эти люди настолько привыкли смотреть на мир
сквозь прицел, настолько привыкли брать оружие только для
того, чтобы убивать тех, қто не может себя защитить, что лишь
сейчас до них стала доходить простая истина: «Убиваешь ты –par могут убить и тебя». И доказательство этого сейчас корчилось
на асфальте в луже крови, хватаясь руками за простреленный
живот.
- Ты... его убил! –выдохнул тот охотник, который явно был у
них за главного.
Папюц это понимал, но –странное дело! –не испытывал от
убийства никакого ужаса. Наоборот, сейчас оружие в руках
давало ему чувство уверенности и своей правоты –то, чего он
был лишен всю җизнь. «Всю последнюю жизнь!» - мелькнула
холодная мысль. Ведь он все еще не помнил ничего о том, что
было с ним шесть-семь месяцев тому назад. Наверноe, в те,
скрытые амнезией годы, он убивал. Или воевал.
- Сейчас я уйду, - услышал он свой голос и сделал шаг назад.
–И вы дадите мне уйти, если не желаете кончить, как он!
Охотники колебались. Они почувствовали его слабину –один
против всех,тот, кто мог бы стать победителем, перейди в
атаку, сейчас отступал, сознательно оставляя поле боя за ними.
Он проигрывал...
Проигрывал и понимал это.
Проигрывал. Сознательно или...
- Нет! –язык внезапно перестал подчиняться хозяину,и
пришлось приложить немалые усилия, чтобы просто заставить
себя сначала мысленно проговорить это слoво. - Я передумал.
Уходите вы! Забирайте своего и уходите! Живее!
Он боялся. Боялся того, что сейчас делал. Все его существо
вопило, что надо бежать, надо отступить, пока не поздно. Это
безнадежное дело –один против всех, даже вооруженный. Они
сейчас опомнятся,и надо успеть скрыться, пока он не стал
дичью.
Но даже загнанная в угол крыса становится опасным врагом.
А если у этой крысы есть многозарядная винтовка...
- Ну? Быстро! –и палец дрогнул на спусковом крючке.
Выстрел взрыл асфальт между ним и охотниками. - Пока я не
передумал снова!
Он сделал шаг назад и в сторону лишь для того, чтобы не
мешать этим людям приблизиться к истекающему кровью
напарнику. Папюца переполняла эйфория –он смог, он сделал
это! Он...победил?
Скрутило внезапно. В глазах потемнело, от резкого звука,
похожего на звук лопнувшей струны, он оглох и даже, кажется,
ослеп, теряя оВиталиентацию. Мир вокруг исчез, он почувствовал
лишь, как колени ткнулись в асфальт, а тело задергалось, как
будто он попал под высокое напряжение.
- Эй,ты чего? - голоса слышались где-то вдалеке, долетая, как
из-под воды. - Припадочный? Или больной?
Он не мог ответить –слабость накатывала приливной
волной, нарастая постепенно. Одновременно в сознание
хлынул, сметая все на своем пути, потoк мыслей и образов.
Какие-то лица, голоса, странные картины –и чувство. Чувство
направления.
Ощущение было странным, новым и... привычным? Нет,
пожалуй, что не совсем. Он что-то когда-то знал об
этом,только не испытывал пока на себе. А вот сейчас внезапно
восполнил пробел,и, похоже, не только в знаниях. Эти лица,