Или:
- Пока прямо...
Следуя его указаниям, они и шли.
Собаки его вели –в этом не было сомнений. Они не
приближались, держали дистанцию, но каким-то образом
всякий раз оказывались на пути, стоило свернуть не туда. Это
пугало, раздражало –и с этим ничего нельзя было поделать.
Только один раз от них оказалась ощутимая польза –когда
он, срезая угол, решил пройти мимо каких-то заборов. И не
одолел и половины расстояния, как вдруг изо всех щелей
полезли твари.
Папюц никогда прежде не видел таких существ и замер,
глупо тараща глаза. Их было около дюжины, некрупных, с
кошку размером, большеголовых, с длинными, словно
змеиными, хвостами и вытянутыми, словно хоботки, носами.
Песочно-желтая шерсть торчала дыбом, как колючки у ежа. И
только когда одно из существ поднялось на дыбки, забавно
подергивая носиком-хоботком и щуря выпученные, налитые
кровью глазки, он разглядел желтые зубы и опознал в них
мутировавших крыс.
Крысы. Не то, чтобы мужчина их с детства боялся и
ненавидел, просто когда их было так много, когда они были
такими крупными и вылезли ему навстречу, это...
Οн попятился, не сразу вспомнив про винтовку, которую все
еще сжимал в руках, но прежде, чем все-таки вспомнил, взвел
курки и прицелился, собаки все решили за него. Коротко
взвыла-взлаяла рыжая сука –и вся ее разношерстная армия
ринулась в атаку.
Драка началась сразу и драка жестокая. Мутировавшие крысы
по двое-трое висли на собаках, а те ловили гибкие тела и
вгрызались в них, зачастую перекусывая пополам. Мелкий пес
из тех, что все время держались позади, уже с воем катался пo
земле, пытаясь стряхнуть с себя повисших на нем врагов. Два
крупных кобеля крутились волчком, успевая и там,и тут. Но
страннее всех вела себя рыжая сука. Οна не лезла в бой, а
носилась вокруг на безопасном расстоянии и лишь тявкала и
рычала, словно подначивала своих бойцов. И –что
удивительно –мутанты тоже практически не обращали на нее
внимания.
Мужчина несколько секунд простоял столбом, пока не
вспомнил, что вооружен. Потом, будто очнувшись, вскинул
винтовку к плечу. Пальцы действовали сами –несомненно, в
прошлой жизни он имел дело с оруҗием. Только вот стрелять в
живых существ ему было... не то, чтобы противно, просто...
...безоружный... «Беги! У тебя десять секунд. Успеешь
пробежать это расстояние –отпустим. Не успеешь...»
Воспоминание обожгло... нет, не как огнем, а как поток
проливного холодного дождя, под который его внезапно
вытолкнули из сухого и теплого дома. Но кто был этой
жертвой, чьей жизни cчет шел на эти секунды? Кто –тем,
вооруженным, уверенным в себе и сытым типом, решившим,
что имеет право стрелять в спины безоружным? И ведь он не
убийца, не маньяк и не отъявленный негодяй, упивающийся
своей безнаказанностью. Он просто уверен, что делает свою
работу и не испытывает к жертве ничего личного. Он...
Он вдруг ощутил острое чувство гнева и разочарования. Гнев
от того, что никак не может вспомнить подробности,и
разочарование от того, что когда-то был точно таким жė И
палец нажал на спусковой крючок прежде, чем Папюц
догадался прицелиться.
Выстрел срезал голову одной из крыс-мутантов, которая уже
нацеливалась запустить зубы в горло поверженного пса.
Изуродованное тельце упало, даже не дернувшись, остальные
от неожиданности ослабили хватку,и пес вскочил. Он был
покусан во многих местах, одно ухо практически оторвано, пес
держался на трех лапах, но кинулся в схватку, явно собираясь
умереть в бою.
Мужчина попятился. Он точно знал, что скромный клерк
Тарас Папюц никогда не держал в руках оружия. Стрелять, да
еще так метко, умел кто-то другой. Кто?
Тот, кем он был раньше. Тот, кем он был полгода и даже год
тому назад. Тот, память о котором ему заблокирoвали в
больнице. Тот, кого все эти годы охраняла женщина по имени
Магда Папюц, притворявшаяся его женой.
Кто –он?
Тем временėм его выстрел склонил чашу весов в нужную
сторону. Крысы понесли потери и, оценив стрелка, стали
отступать. Окрыленный удачей, тот, кого полгода назад
назвали Тарасом Папюцем, выстрелил еще несколько раз,
машинально бросив взгляд на индикатор зарядов и четко
дозируя расход энергии. Остальные его выстрелы были далеко
не так удачливы, как первый –ни одна из крыс не пострадала,